Книга Баллада о зверях и братьях, страница 58 – Морган Готье

Она берёт паузу, обдумывает всё, затем мягко спрашивает:

— А ты не думала, что, может быть, он просто даёт тебе пространство и время, чтобы ты привыкла к Троновии? Что не хочет навязывать тебе своё присутствие? Может, он ждёт, когда ты сделаешь первый шаг?

— Это не важно, Эрис, — мой голос срывается, и мне ненавистно, что у меня дрожит нижняя губа. — Даже если я раскроюсь перед ним, позволю себе влюбиться, по-настоящему влюбиться— всё равно всё закончится одинаково.

— Правда? И как же это должно закончиться?

— Тем, что я уеду, — говорю так, будто это само собой разумеющееся.

Она делает шаг ко мне, в её глазах появляется отблеск разбитого сердца:

— А почему ты вообще должна уезжать?

— Ты же знаешь, я не могу остаться здесь навсегда, — я провожу ладонями по глазам и стону. — Он слишком хорош для кого-то вроде меня.

— Объясни, — требует Эрис с большей решимостью, чем я привыкла от неё слышать.

— Он сражается, чтобы защитить свой народ, учит носителей управлять своей магией, и при этом находит время преподавать искусство. Да, он всё ещё заноза у меня в заднице, но я начинаю осознавать, как сильно я его недооценивала. Я вспоминаю все ужасные слова, которыеговорила о нём… — я резко вдыхаю, пытаясь не дать слезам пролиться. — Мне нечегоему дать, Эрис.

Она кидается ко мне и обнимает, крепко прижимая к себе:

— Я люблю тебя, Шэй, — шепчет она, — но ты ведёшь себя как идиотка.

— Эрис! — возмущённо выдыхаю я, но она не отпускает меня.

Она отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, полным ярости.

— Я знаю Атласа уже пару лет и могу сказать с абсолютной уверенностью: я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как смотрит на тебя. С тобой он более открыт, чем с кем бы то ни было, даже с братьями. И даже если ты протянешь ему только руку дружбы — этого уже достаточно. У тебя всегда есть, что предложить.

Я выскальзываю из её объятий и отступаю на шаг.

— Что бы ты ни говорила…

— Ты наказываешь себя, — не вопрос, а обвинение.

— Что? Почему я должна…

— Я тоже так делала, — её признание заставляет меня замолчать. — После того, как Финн помог мне сбежать из Гидры, я несколько месяцев наказывала себя за то, что счастлива, за то, что чувствовала покой. Я постоянно напоминала себе, что бросила свою семью, свой дом, свой народ. Хуже того — я убила своего мужа. Неважно, что они все причинили мне боль, что они меня мучили. Я взяла на себя всю вину и лишила себя радости. Я не стремилась ни к дружбе, ни к возможным отношениям. Каждый раз, когда Харланды звали меня в бар «У Пру» или на семейные встречи, я отказывалась. Я провела месяцы в доме, подальше ото всех, считая, что так будет лучше.

— Что изменилось?

— Я, — она улыбается. — Я поняла, что не обязана жить под покровом вины и стыда. Я выжила и заслуживаюжить. Я заслуживаюбыть счастливой. И Финн никогда не переставал тянуться ко мне. Точно так же, как Атлас не перестанет тянуться к тебе. Точно так же, как и я не перестану. Тебе не нужно наказывать себя за то, что ты счастлива, Шэй.

Глубоко внутри моей изломанной и раздавленной души я знаю, что она права. Но мысль о том, чтобы жить с установкой «я заслуживаю счастья» — это то, чему мне ещё только предстоит научиться.

Эрис протягивает руку:

— Хочешь зайти внутрь?