Книга Баллада о зверях и братьях, страница 72 – Морган Готье

ШЭЙ

Оказывается, ванна совсем не помогает мне расслабиться, потому что я всё время думаю о нём.

И не только о нём, но и о его родителях, повелевающих огнём. По словам его братьев, их родители живут на северной оконечности полумесяца и редко появляются на публике, особенно после того, как Рэйф вернулся домой с Великой войны вместе с их дядей Сореном. Они скрытные и могущественные, и я буду с ужасом ждать дня, когда мне скажут, что я должна с ними встретиться.

Огнедышащий и испепелитель.

Как жутко. Удивительно, что они не воспользовались своими трансцендентными формами, чтобы избежать казни, когда Сорайя отказалась выйти замуж за человека, которого выбрал для неё отец. С другой стороны, если бы они применили магию против короля, это бы обрекло их на смерть и навсегда заклеймило как предателей короны. Сорену не осталось бы выбора и ему пришлось бы казнить их за совершённое преступление.

Я глубоко вдыхаю и погружаю голову под тёплую воду. Мне не хватает ощущения, когда ты полностью под водой, когда плывёшь, позволяешь себе опуститься на дно, а потом отталкиваешься и всплываешь на поверхность. Плавание в бассейнах Золотого дворца было одними из самых спокойных моментов в моей жизни, и всё же с тех пор, как я здесь, у меня не возникло ни малейшего желания плавать. Может, потому что у меня и так уже плотный график, а может, дело было не в том, что мне нравилось плавать. Возможно, я просто жаждала боли в лёгких и приглушённых звуков. Осознания того, что в тот момент ничего не имеет значения, кроме того, чтобы быть в гармонии с самой собой.

Я выныриваю из воды и убираю мокрые волосы с лица, пытаясь убедить себя, что мне пора вылезать из этой ванны. Я пролежала здесь как минимум час и мне нужно поспать, чтобы отдохнуть и быть готовой ко всему, что Атлас завтра мне подбросит. В груди сжимаются трепещущие волны смущения. Я стону, тру глаза, и пытаюсь прогнать глубокое чувство неловкости, завязавшееся где-то в животе.

Хотя мне и следовало бы практиковать разделение чувств, как учил профессор Риггс, я одна здесь и слишком устала, чтобы заботиться о свете, исходящем от моих рук. Откидываю голову на край ванны, закрываю глаза и думаю о мягких губах Атласа, прижатых к моим. О жадности его поцелуя, когда он провёл языком по моим губам, оставив послесебя привкус мяты. Я вздрагиваю от воспоминания о том, как его руки сжимали мои бёдра с такой собственнической, почти отчаянной настойчивостью. Он хотел меня так же сильно, как я хотела его. Какое опасное положение.

Я скольжу рукой между бёдер, туда, где ощущаю неутолимую жажду. В книгах о сексе, на которые я наткнулась в Калмаре, было полно иллюстраций и описаний пар, занимающихся любовью, но были также и несколько зарисовок женщин, ублажающих себя. Возможно, если я попробую, то смогу выбросить Атласа из головы и раз и навсегда очиститься от этих похотливых мыслей и желаний к нему.

Подушечки моих пальцев находят набухший узел нервных окончаний в самом центре, и круговыми движениями я начинаю…

Дверь вдруг распахивается, пугая меня. Я вскидываю руки и заключаю себя в золотой щит, готовясь к атаке, но сердце возвращается к нормальному ритму, когда вижу Атласа, сверлящего меня взглядом. Одним движением рук я убираю сферу защиты и убеждаюсь, что моя грудь скрыта за пеной. К счастью, пузырьки, плавающие на поверхности воды, прикрывают мою наготу и то место, где только что была моя рука. Он стоит в дверном проёме, не отводя от меня взгляда. Он не выглядит сердитым, но и довольным его не назовёшь.