Книга Присвоенная по праву сильнейших, страница 1 – Наташа Фаолини

Меня зовут София.

Двадцать пять лет.

Живу в съемной однушке, работаю аналитиком в небольшой компании, копаюсь в цифрах, отчетах, таблицах, в стандартном наборе офисного планктона.

Ничего выдающегося, но моя жизнь привычная и понятная, но все меняется, когда наступает то злосчастное утро среды.

За окном серый апрельский день.

Я сижу на своей маленькой кухне, допиваю утренний кофе из любимой кружки с котиками.

А потом... Воздух на кухне внезапно густеет, становится трудно дышать, словно из него выкачали часть кислорода, а затем — резкий хлопок.

Как будто рядом разорвали гигантский кусок плотной ткани, со звуком, от которого закладывает уши и вибрирует пол.

В нос ударяет резкий запах озона, как после сильной грозы, смешанный с чем-то еще… пыльным, древним, металлическим.

Меня не просто окутывает ощущение падения — меня швыряет в него с силой, выбивая чашку из рук — слышу ее звонкий треск где-то в распадающейся реальности.

Мир вокруг смазывается, моя маленькая кухня искажается, растягивается, как картинка на потекшем экране, а потом исчезает во вспышках невозможных цветов.

Меня сковывает тошнотворная пустота, от которой желудок подпрыгивает к горлу, а затем неумолимая сила тянет, рвет вниз, с жутким, нечеловеческим ускорением.

Это не похоже на полет, скорее на бесконтрольное кувыркание в ледяном, ревущем потоке чего-то неосязаемого, но плотного.

А дальше удар.

Обо что-то… податливое, но невероятно крепкое.

В ушах стоит непрерывный звон, но сквозь шок и боль я чувствую под собой… тепло, исходящее от чего-то… упругого. Мускулистого.

Под щекой ощущается грубая, но дорогая ткань, а в ноздри бьет странный запах разогретой мужской кожи, холодного металла, и чего-то еще… терпкого, древесного, дикого.

С трудом разлепляю веки, мир все еще качается, фокус не наводится. Я сижу. Не на полу, а на чем-то высоком. На чьих-то… коленях?

Поднимаю взгляд, моргая, пытаясь прогнать пелену.

К моим глазам приближено мужское лицо.

Суровое, с резкими скулами, покрытое темной щетиной — явно не однодневной. Глаза... широко распахнутые, цвета грозового неба, как будто высечены из серого камня, и сейчас в них плещется чистейший шок.

Он смотрит на меня так, словно я только что материализовалась из воздуха. Что,похоже, недалеко от истины.

Надо мной — небо, но оно не голубое, не серое апрельское, а нереального, глубокого лавандового оттенка, по которому плывут жемчужные облака.

Тот, на ком я сижу, резко, судорожно выдыхает, словно ему на грудь действительно свалилась тонна кирпичей.

Его руки, сильные, как стальные обручи, я чувствую их жар и твердость даже сквозь ткань своей кофты и его одежды — хватают меня за плечи, пальцы впиваются ощутимо.

— Что за?.. — вырывается у него хрипло, словно он не сразу находит голос.

Его голос глубокий, низкий, но в нем звучит такое потрясение, что я замираю.

Он резко поднимается, сбрасывая меня на землю рядом с собой.

Я пошатываюсь, едва удерживая равновесие.

Осматриваюсь.

Это огромный каменный двор или площадь. Вокруг... много людей, вернее мужчин. Все в странных, явно несовременных одеждах или легких доспехах.

Они смотрят на меня. Все.

С таким же шоком и... жадностью?

Их много. И первое, что бросается в глаза помимо странной одежды — их физическая форма.

Каждый из них... будто вылеплен из камня.