Книга Баронство в подарок, страница 53 – Экле Дар

Торвальд насторожился. Он смотрел на меня с подозрением, но в его глазах зажегся огонек интереса. Лесть и намек на его собственную «гениальность» сделали свое дело.

— Сушка... — медленнопроговорил он. — Да... возможно. Мысль... была.

— Это было бы гениально! — воскликнула я, слегка повысив голос, чтобы передать искренний энтузиазм. — Представьте, специальное здание, где сено продувается горячим воздухом и сохнет в разы быстрее, не теряя питательных свойств! Это решило бы проблему с кормами раз и навсегда! И это была ваша идея!

Я видел, как его грудь поднялась от гордости. Он кивнул, стараясь придать своему лицу выражение мудрой проницательности.

— Да... именно. Распорядись... построить.

— Слушаюсь, господин Регент! — я склонилась еще ниже. — Я немедленно составлю план и представлю его на ваше утверждение. Мы назовем ее «Сушильня барона Торвальда»!

Его губы дрогнули в подобии улыбки. Он был польщен.

На следующий день я принесла ему детальный план и смету. Он бегло просмотрел бумаги и с важным видом начеркал на них свое корявое «Одобряю». Строительство началось. И что самое забавное — он искренне считал это своей заслугой. Он с удовольствием принимал отчеты о ходе работ и кивал с видом стратега, воплощающего свой грандиозный замысел.

Следующей «его» идеей стала реорганизация работы на лесопилке. Бруно жаловался на простои из-за поломки главного пильного диска. Нужен был запасной. Но Торвальд никогда не выделял деньги на «лишнее» оборудование.

Во время одного из наших «деловых» разговоров я осторожно заметила:

— Господин Регент, вы как-то упомянули, что считаете нашу зависимость от одного пильного диска рискованной. Вы говорили, что умное управление предполагает создание резервов. Мне показалось, это очень глубокая мысль.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, когда это он такое говорил. Память подсказывала ему, что, возможно, он и впрямь был столь прозорлив.

— Естественно, — буркнул он. — Резервы... важны.

— Следует ли нам заказать запасной диск? — тут же подхватила я. — Чтобы избежать простоев в будущем? Как вы и предвидели.

Он немного помялся, но мысль о том, что он «предвидел» проблему, перевесила его врожденную жадность.

— Закажи.

Так, шаг за шагом, я училась управлять им, как марионеткой. Я изучала его настроение, его слабости. Если он был в дурном расположении духа, я подкидывала ему идею, которая сулила ему личную выгоду или усиление его власти — например, увеличить налоги (которые я потом тихо саботировала).Если он был сговорчив, я продвигала действительно полезные для баронства вещи.

Фредерик, наблюдая за этим, неистовствовал. Он видел, что отец стал рупором моих решений, но не мог ничего доказать. Все исходило якобы от самого Торвальда.

— Отец, она вами манипулирует! — шипел он, наклоняясь к его креслу. — Эти идеи — ее! Она вас использует!

Торвальд смотрел на сына с раздражением.

— Ты... молод. Не понимаешь. Это... мои решения. Я... управляю.

Он отворачивался, а Фредерик в бессильной ярости удалялся, бросая на меня взгляды, полные такой ненависти, что, казалось, воздух трещал от напряжения.

Эта игра была изматывающей. Каждый день я должна была быть психологом, актрисой и стратегом. Я говорила с ним льстивым тоном, глядя в глаза, полные старческой подозрительности и жажды признания. Я чувствовала себя грязной. Но это работало. Строились сушильни, закупались инструменты, улучшалась инфраструктура. Баронство продолжало развиваться, а Торвальд был уверен, что это — плод его великого ума.