Книга Баронство в подарок, страница 55 – Экле Дар

На следующий день я тайно собрала в замке самых уважаемых и влиятельных старост из разных деревень. Эти люди видели, как при мне заработала лесопилка, как были расчищены дренажные канавы, как их семьи получили зерно и разрешение на охоту. Мой авторитет для них был подкреплен делами.

— Вызнаете, что дела в баронстве идут на лад, — начала я без лишних предисловий. — Но есть проблема, которая душит вас, честных людей. Налоги. Пока лодырь и подхалим платят меньше, чем вы, вкладывающие в свою землю всю душу, никакого настоящего процветания не будет.

Они переглянулись, кивая. Это была боль, которую они чувствовали каждый день.

— Я хочу провести перепись. Учесть каждое поле, каждый лесной участок, каждую голову скота. Чтобы налог был справедливым для всех. Чтобы тот, кто работает больше, платил не больше, а столько же, как и его сосед, но не меньше. Чтобы у казны были средства и на новые дороги, и на помощь в неурожайный год.

— Это благое дело, барышня! — воскликнул староста самой крупной деревни, седой и видавший виды Михаил. — Да мы сами готовы помочь! Людей собрать, земли обмерить!

— Вот в том-то и дело, — вздохнула я, изображая озабоченность. — Господин Регент... он болен. Он опасается, что народ не поймет и поднимется смута. Он отказался дать официальное разрешение.

По залу прошел гул возмущения.

— Да какая смута?! — возмутился другой староста. — Мы же не дураки! Мы видим, что вы для нас делаете!

— Я знаю, — сказала я. — Но его воля — закон. Официально я не могу начать перепись. Но... — я понизила голос, — если бы вы, как представители общин, проявили инициативу... Составили бы свои, деревенские реестры. Скрупулезно, честно. А я бы уже... нашла способ согласовать их и представить господину Регенту как свершившийся факт, как народную волю, с которой нельзя не считаться.

Идея была рискованной. Это был мятеж, пусть и тихий, административный. Но я играла на их желании справедливости и на их доверии ко мне.

Старосты зашумели, обсуждая. Идея им понравилась. Это давало им ощущение участия в управлении, власти над собственной судьбой.

— Мы сделаем! — решительно заявил Михаил. — В каждой деревне соберем сход, выберем честных счетчиков. Мы вам, барышня, поможем!

И работа закипела. По всему баронству, без всякого официального указа, началась тайная перепись. Люди сами обмеряли свои наделы, учитывали скот, сообщали о заброшенных участках. Старосты свозили эти сведения мне, и я с помощью Магистра Орвина и пары грамотных клерков, которым щедро платила из своего кармана, сводила все в единый, безупречный реестр.

Торвальд, конечно,что-то заподозрил. До него доходили слухи о «странной активности» в деревнях. Он требовал отчета. Я отнекивалась, говорила, что «люди готовятся к весеннему севу» или «проводят сходы по благоустройству».

Когда толстый, переплетенный в кожу фолиант с результатами переписи был готов, я принесла его Торвальду. Его лицо исказилось от гнева, когда он понял, что это.

— Это... что?! — он попытался швырнуть книгу на пол, но у него не хватило сил.

— Это инициатива снизу, господин Регент, — спокойно ответила я. — Ваши верные подданные, воодушевленные вашим мудрым правлением, сами решили навести порядок в своих общинах. Они просят вас лишь утвердить этот реестр, дабы налоги взимались по справедливости. Отказ может... огорчить их. И породить ту самую смуту, которой вы так опасаетесь.