Книга Баронство в подарок, страница 92 – Экле Дар

— Знаешь, Эван, — сказала я, откладывая в сторону испещренный заметками кристаллический планшет. — Мне жаль, что ты так редко показываешь это.

— Что именно? — он поднял на меня брови, посасывая свой аджарский травяной напиток из хрустальной колбы.

— Свой ум. Свою… настоящую сущность. Не того вечного шута, каким ты любишь казаться. Ты невероятно умен, и ты… добр. Не смотри на меня так! — добавила я, видя его скептическую ухмылку. — Ты проявил ко мне такую доброту, какую я мало от кого видела в жизни. Ты спас меня. И не по контракту. Ты мог бы найти десяток способов решить проблему без брака, но ты выбрал этот. Почему?

Он отставил колбу, и его лицо стало напряженным. Он смотрел куда-то мимо меня, в сияющие огни ночного Аль-Шарифа за окном.

— Доброта? — он фыркнул, но в звуке не было веселья. — Гайдэ, милая, ты путаешь доброту с чувством долга перед тетей Агнес и… определенным профессиональным интересом. Увидеть, как уникальный экземпляр выживает в новой среде. Это же так увлекательно.

— Перестань, — тихо, но твердо сказала я. — Я не «уникальный экземпляр». И я не верю, что ты так ко мне относишься. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю.

Он резко повернулся ко мне, и в его гладах вспыхнула настоящая, не прикрытая шутками боль.

— И что же ты там видишь, Гайдэ? — его голос прозвучал низко и резко. — Что ты можешь разглядеть за этой уродливой физиономией, кроме жалости и желания поскорее отделаться?

Я отшатнулась, словно он ударил меня.

— Какой уродливой? О чем ты?..

— Не притворяйся! — он встал, и его тень накрыла меня. — Я не слепой. Я видел, как ты смотрела на него. На балу. Да и всегда. Холодный, идеальный, несгибаемый Райен. Это он твой тип, да? Сильный, молчаливый, без изъянов. — Он провел пальцем по своему шраму, и жест этот был полон такого горького самоосмеяния, что у меня сжалось сердце. — Так что не трать на меня свои комплименты, дорогая. Не беспокойся, я все понимаю. Я знаю, тебе нравится молчаливый тип. И я… я не буду мешать. Контракт есть контракт. Через пару месяцев ты получишь развод и сможешь вздыхать по нему сколько угодно.

Он произнес это с своей обычной насмешливой интонацией, но каждое словобыло обожжено болью. Он смотрел на меня, и за маской шута был израненный, уверенный в своей ненужности человек, который давно смирился с тем, что его могут принимать только за пустую оболочку или как временную замену.

Я сидела, ошеломленная, не в силах вымолвить ни слова. Вот откуда ветер дул. Вот эта стена, которую он возводил между нами. Он был убежден, что я влюблена в Райена. Он видел наше деловое партнерство, нашу вынужденную близость во время подготовки к продаже Рокорта, и принял это за нечто большее. А свой шрам, свою легкомысленную маску он считал непреодолимым барьером.

— Эван… — наконец прошептала я. — Ты не понимаешь…

— Я все прекрасно понимаю! — перебил он, и его голос сорвался. Он резко развернулся и направился к двери. — Удачи с учебой. И… не переживай. Все скоро закончится.

Дверь закрылась за ним, оставив меня в оглушительной тишине. Я смотрела на пустую хрустальную колбу, на его незаконченный напиток, и внутри все переворачивалось. Он ревновал. Он страдал. И все это время, пряча свою боль за улыбками и шутками, он был уверен, что я люблю другого.