Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 127 – Коллектив авторов

– Я люблю тебя, Эмми, но пока не готов говорить о своем детстве. Может быть, никогда не буду готов. Прости, наверно, следовало сообщить тебе это до того, как мы съехались.

Джейк пошел в ванную. Я посеменила следом, но отвернулась, когда он снял штаны и встал под душ. Смотреть на него голого и говорить о подобном одновременно казалось неправильным.

– Думаешь, я бы не съехалась с парнем, у которого было трудное детство? Типа я богачка из хорошей семьи, а все человеческое нам чуждо?

Всплеск возмущения разбавил раскаяние и печаль, захватившие мое сердце. Он действительно так считал?

– Рождество – твой самый любимый праздник, Эмс. Я не имею права отбирать его у тебя, – намылив голову и выключив воду, ответил Джейк. – Но, прошу, не заставляй меня…

– Я и не планировала заставлять тебя, если ты так его ненавидишь!

Джейк посмотрел на меня сквозь запотевшее стекло душевой. Тонкие бледные губы дрогнули в печальной улыбке.

– Пожалуйста, поезжай к родителям без меня, Эмми. Я не выдержу, если ты испортишь себе праздник.

Но праздник уже был испорчен, и, кажется, теперь я тоже ненавидела Рождество.

* * *

Ссора утром следующего дня стала первой за шесть месяцев совершенно идеальных отношений. Я сообщила Джейку, что не брошу его, и предложила заказать карри на ужин. Он ответил, что так не сможет и будет винить себя в испорченном празднике. Тогда я напомнила ему о том, как отравилась три месяца назад, а он просидел со мной дома целую неделю. В самом конце длинного списка «Тогда я, а тогда он», Джейк попросил меня поехать к родителям и просто ушел на работу.

– Ох, милая, – успокаивала меня мама, пока я сидела на кровати, рыдала и ела шоколадное мороженое в десять утра четверга. – Вы обязательно разберетесь с этим, а сейчас лучше приезжай к нам.

– Разобраться с человеком, который ненавидит Рождество, можно только при помощи кремации, – злобно тыкая ложкой в стремительно пустеющую мороженицу, прошипела я.

– Эмми, – с откровенным осуждением вздохнула мама. – Не глупи. Приезжай к нам.

Я с грустью взглянула на подарки, которые упаковывала весь день, и спустя два часа уже сидела за рулем своей машины. Красный «мини купер» недовольно заворчал, когда я попыталась тронуться с места.

– Прогреть машину. Точно, – напомнила себе вслух и, прижавшись носом к окну, уставилась на семейную пару, почему-то только сейчас озаботившуюся покупкой рождественской елки. В Лондоне, как всегда, моросил дождь, а нулевая температура не справлялась с формированием ажурных снежинок.

Обычно я не нуждалась в праздничных декорациях. Мама всегда говорила, что Рождество – в сердце и теплом семейном кругу, а не за окном.

Сегодня мое сердце было разбито. Внутренний Санта-Клаус забился в дальний угол и доедал утреннее шоколадное мороженое, пока я плелась в направлении Шерингема со скоростью тридцать миль в час. Средний палец – вишенка на торте испорченного настроения – появлялся в окне чаще, чем обычно, если кто-то сигналил.

Джейк не звонил. Я повторяла себе:

– Он детский хирург, Эмми. Он занят. Не злись на него.

– Но как не злиться, если он ненавидит Рождество?

– А ты ненавидишь день рождения своего отца, на который съезжаются родственники со всего мира и из года в год заставляют тебя ходить на охоту, потому что в роду не густо с мальчиками.