Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 56 – Коллектив авторов

Интрикий спрыгнул со ступеней, взял в охапку лестницу и зашагал вдоль закрытых контор с пожелтевшими от старости вывесками.

– Я тоже буду рад, если вы оставите меня в покое, – пробубнил он пустоте перед собой.

– А я просто буду молчать, – донеслось сверху.

– Разве вы умеете молчать?

– Еще как умею! Показать?

Молчала Рулая ровно три минуты и сорок шесть секунд, пока Интрикий занимался фонарем у особенно старой конторы. Улица совсем опустела, и следующие слова дотошной девушки показались громкими, как удары по гонгу.

– Вы что же, господин Петрос, будете встречать Новый год здесь, посреди улицы?

– Да, – коротко ответил Интрикий, шагая вдоль кованых ворот и всеми силами избегая взглядов нежеланной спутницы.

– А не боитесь, что будет скучно?

– Не боюсь. Уже десять лет я праздную таким образом и изменять своей традиции пока не намерен.

– Позвольте составить вам компанию?

– Не позволю.

Фонарщик рассчитывал, что его грубый ответ оскорбит Рулаю и та улетит, оставив его в компании фонарей. Однако оскорбляться девушка не торопилась. Она юрко пролетела над ним, сделала в воздухе кувырок, отчего пунцовая шапка ее плюхнулась наземь, и опустилась на ноги, перегородив Интрикию путь.

– А я вас подкуплю. Можно?

Интрикий намеревался в который раз ответить отказом, но высказать его он не успел, поскольку Рулая стремительно сняла с плеч свой рюкзачок, дернула за молнию и вынула средних размеров банку. Серебристая крышка закрывала нечто темное и склизкое. Пока Интрикий хмуро смотрел на банку, Рулая весело произнесла:

– Малиновое варенье. Дарю его вам.

Следующий ее поступок окончательно выбил фонарщика из колеи. Отведя банку с вареньем в сторону, Рулая поднялась на цыпочках и быстро чмокнула фонарщика в его холодную щеку. Опешив, Интрикий резко отстранился, споткнулся о ножку лестницы и нелепо повалился в сугроб. Рулая засмеялась, явно довольная собой.

– Вы странный и смешной, господин фонарщик, – заключила она, начиная откручивать крышку банки. После она вытащила из своей куртки ложку, облизала ее и с наслаждением вонзила в бордовую субстанцию. Интрикий же все это время сидел в сугробе и с глупым выражением наблюдал за ней.

– Скорее поднимайтесь, варенье вкуснейшее. Кстати, его варила моя бабушка. В своих булькающих кастрюльках, они у нее алюминиевые. Немыслимое совпадение, да?

Интрикий не ответил, он только глазами хлопал.

– Не беспокойтесь, для вас я ложку тоже прихватила. – Ловким движением Рулая вынула из другого кармана вторую ложку. – Держите.

Глянув на протянутую к нему руку, Интрикий подумал, что еще может вытворить эта девушка, чтобы казаться более ненормальной. И почувствовав, что замерзает, он поторопился выбраться из сугроба.

– Обычно в новогоднюю ночь я объедаюсь шоколадными трюфелями, – тем временем продолжала Рулая. – Знаете, такие, с сахарной присыпкой. Обожаю их, могу с десяток за раз слопать. Но в эту ночь я согласна и на варенье, раз съедено оно будет в приятной компании. Держите же!

Встав рядом с девушкой, Интрикий взял протянутую ложку, сам не ведая зачем. Рулая улыбнулась ему и отправила себе в рот первую порцию.

– Теперь ваша очередь. – Она сунула банку ему в руки. – Такое лакомство нельзя оставлять несъеденным. За грех может сойти.

В следующее мгновение на придворцовой башне зазвенел колокол. Его гулкий трезвон разнесся по всему городу, застигнув врасплох двух человек, стоявших на улице Пересмешников. Колокол звенел, а два человека не двигались. Завороженные, они застыли как лед – фонарщик на земле, девушка в воздухе.