Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 102 – Леся Эм

Но пришёл. Ведь перед глазами стояла Сонька, падающая в его руки. Когда шёл к Артёму, не ожидал её встретить, да ещё в таком состоянии. А уж поймать её в свои объятия казалось просто мечтой, которая разбивалась утром о холостой стояк. Девочка выглядела ужасно: зарёванная, с красными глазами, исчерченными воспалёнными капиллярами, припухшим носом, губы искусаные, нет, истерзаные, в некоторых местах заметил трещины, заполненные кровью. И всё равно она выглядела, как совершенство. Он всегда видел её именно такой, в отличие от остальных в компании.

Ему было лет четырнадцать. Они балдели у дома Артёма. Ждали, когда парень спустится. Переехал Илья в этот район уже давно, но Соню увидел впервые. В простеньких джинсиках и нелепой зелёной кофте с собранными в хвост волосами, она несла набитый продуктами пакет рядом с бабулей, водгрузившей на себя такую же ношу в двойном размере. Бабка ей что-то сказала, а Соня улыбнулась в ответ с теплотой в глазах. Представив, что она так посмотрела бы на него, почувствовал, как внутри вспыхнуло. Но волшебство рассеялось под громкий ржач наперевес с матами друзей. Он оглянулся на них, усмехаясь, будто понял из-за чего шум. В этот же момент с внешней стороны, перекрикивая их гомон, послышался раздражённый комментарий:

⁃ Постыдились бы так себя вести! — это бабка, с которой шла девочка, угрюмо уставилась на толпу подростков. Они вмиг притихли, но не от стыда, а от удивления, кто посмел высказаться в их сторону. Ехидный ответ не заставил себя долго ждать:

⁃ А мы нестыдливые, бабуля! — на это раздались поддерживающие усмешки.

Сонька быстро сообразила, что вступать в диалог с ними себе дороже и, не глядя в их сторону, негромко сказала бабушке:

⁃ Баб, пойдём домой скорее, пакеты тяжёлые, — но у старухи оказалась иная точка зрения и она, пройдясь презренным взглядом по собравшимся,ответила, в частности, девчонке, что к ней обратилась:

⁃ Да уж, вижу. Майка просвечивает. Юбка не то пояс. Трусы и вовсе дома забыла. Ходите задницей своей голой светите перед этими, — окатила взглядом мужскую часть компании и добавила, — а потом бегаете аборты по поликлиникам делаете, — и демонстративно изобразив, что плюёт в их сторону, отвернулась задрав нос.

К внучке она обратилась совсем другим тоном:

⁃ Идём Софочка, мимо таких даже проходить противно. Наркоманы и проститутки! — окрестила напоследок, перехватывая пакеты. Илья успел заметить смущённый взгляд Сони в их сторону, прежде чем рядом с ним посыпались ответочки:

⁃ Иди-иди старая, а то сейчас дыхнём, тоже вставит.

⁃ Так мы вместе с вашей внучкой на аборте в одной палате, что ли, лежали? Откуда такие подробности знаете?

⁃ Может, ваша внученька поделится своей убойной кофтой цвета тухлого болота? Я бы тоже такую носила, но мне подобная роскошь не по карману.

Высказывания сопровождались все большим хохотом с каждой брошенной фразой.

Бабка лишь презрительно покосилась на них, но продолжать не стала, да даже если бы попыталась, кажется, ей не дали бы и слова вставить. Они уже скрылись за поворотом, а разогнавшиеся выкрики в их сторону все не останавливались, причём Соньке доставалось чуть ли не больше самой бабки. Хотя она их вообще не трогала, о чём Илья имел неосторожность сказать вслух. Внимание тут же переключилось на него.