Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 121 – Леся Эм

Она настолько морально измучилась за это время, что ей было уже всё равно, какой приговор вынесет суд и что за этим последует. Просто хотелось, чтобы всё закончилось.

Дальше стали вызывать свидетелей. В силу закрытого заседания их заводили по одному, только для дачи показаний. Вначале пригласили Илью. Он рассказывал, как присутствовал во время сцены, где Соня прямым текстом просила не трогать её. На вопрос не могло ли ему показаться, ответил, без раздумий — нет. Пояснил тем, что голос Сони звучал затравленно. Также сказал, что пытался поговорить с ней наедине, предлагал помощь, но она в тот момент всё отрицала, хотяи выглядела явно запуганной.

Потом Юля. Девушка, действительно не наврала, а повторила в точности, как описал Илья. Призналась, что заигрывала с Артёмом, но конкретно обозначила, что согласие на секс не давала. Более того, сказала «нет», но подозреваемый это проигнорировал. Во время всей речи Юля бросала на парня торжествующие взгляды, только он её будто не замечал. Слушал ли вообще?

Мать Артёма тоже свидетельствовала. Она сидела с пустыми глазами и хотя сказала:

— Да, потерпевшая много раз была у нас дома. Я её видела вместе с Артёмом и она часто оставалась с ночёвкой.

— Нет, о помощи она меня не просила и не жаловалась.

— На ту, что заставляли и принуждали, она похожа не была.

Но в глазах женщины, когда она смотрела на сына, читалось «этого и следовало ожидать».

В пользу Артёма еще вызывали несколько одногруппников, которые без особой уверенности, но все-таки рассказывали, что Соня вела себя, как обычная девчонка в отношениях.

Дальше пригласили бабушку Сони.

— Дружили будто бы. Этот, — бросила взгляд на Артёма, — сказал, что любит её. А уж, как там и что у них было, я не знаю, — покосилась на судью, словно та сидела рядом с детектором лжи. Продолжила. — Видела, как целуются. Вроде бы добровольно, — пожала плечами. — Но кто ж их знает, если он её заставлял и угрожал-то… — подняла взгляд на Соню, и будто бы в оправдание сказала. — Говорю, что видела, — и снова на судью. — Домой к нам приходил. Торт приносил, — и резко закончила, дёрнув плечами. — Не знаю больше ничего.

— Вы были против их отношений? — последовал вопрос от прокурора.

— Не нравился он мне никогда, — не стала она отрицать, и, посмотрев снова на него, выпалила, сощурив глаза и напряжённо вздохнув. — Как знала, что всю жизнь Софке испортит.

— Не отвлекайтесь, пожалуйста, — попросила судья. — И ответьте на заданный вопрос.

— Одобрять не одобряла, — произнесла бабушка, и тут же добавила, — но и не запрещала… Запретишь им, будут же по углам обжиматься… — а, на секунду замолчав, словно вспомнила, зачем здесь, упавшим голосом завершила. — Кто ж знал, что там так всё… — и приложила к глазам намотанный на указательный палец платок.

Последний вопрос был самым важным:

— Вы подталкивали потерпевшую Маринину написать заявление на подозреваемого Матвиенко?

Бабушка,как и следовало ожидать, не подтвердила версию Артёма.

— Да как бы? Я же знать не знала, что там у них происходило. Мне что Софка заявление-то написала, сказала соседка. А уж потом она сама пришла с техникума своего да и созналась обо всём в слезах.

Последним свидетелем вызвали Андрея. Адвокат пояснил Соне, что это больше для перестраховки. Особой пользы от его слов не будет, но он подтвердит негативную характеристику подозреваемого. Судье предоставили выписки из больницы об избиении парня, а также протоколы допросов свидетелей-одногруппников, которые присутствовали во время приступа ревности Артёма. Сам Андрей рассказал про угрозы, в которых подозреваемый использовал Соню, говоря, что причинит ей вред, если он напишет на него заявление.