Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 28 – Леся Эм

— Мы встречаемся! — грубовато оттолкнул одногруппницу в сторону, одновременно закидывая руку Соне на плечи, и добавил с раздражением по отношению к первой. — Чё хотела?

Та замялась, а парень, больше не обращая на неёвнимание, развернул Соню поперёк потока студентов и отвёл чуть в сторону. Уже готовилась оправдываться, но он внезапно объявил:

— Моя мать сегодня дома, так что перерыв. Ну и это… — неопределённо махнул головой, — отдохни после вчера, что ли, — на секунду показалось, будто хочет поцеловать, но потом провёл рукой по своим волосам и перед тем, как уйти, добавил. — Провожать не буду, сама дойдёшь, — будто бы Соня этого ждала от него. Нет.

Артём не трогал её ровно пять дней. Точно знала. Считала и каждый раз боялась, что завтра всё изменится. Надежды, что продолжения не будет и ему хватило одного такого вечера, теперь не возникало, ведь на занятиях садился всегда с ней, иногда даже пытался приставать, но недолго. А на шестой день прямо с утра объявил:

— После пар ко мне.

Лучше бы приберёг «радостные» вести до конца учебного дня, потому что этим заставил Соню нервничать с самого утра, и к концу учебного дня она исходила приступом тахикардии. Но правила игры не поменялись, поэтому молча пошла с ним на очередную казнь, начиная глушить собственные эмоции ещё с момента выхода из колледжа.

Оказавшись в квартире в этот раз, осмотрелась. Складывалось впечатление, что всё знакомо, но в то же время она здесь впервые. Оба предыдущих раза находилась в таком состоянии, что не замечала вообще ничего, не говоря об интерьере. Сейчас держала себя максимально собранно.

Ремонт в коридоре, судя по всему, не делали давно, обои с жёлтым странным рисунком кое-где выцвели. Закрытого гардероба не наблюдалось, вместо него прямо к стене рядом с дверью была приделана открытая вешалка. На ней висел зонт и длинный плащ бежевого цвета. Сразу под ними стояла обувь — женские коричневые ботинки на устойчивом каблуке. Кожа на них в некоторых местах сбилась. Рядом такого же плана сапожки. А чуть правее, уже не так аккуратно, кроссовки. Чёрные. С красными вставками. Те самые. Дыхание перехватило. Отвернулась, стягивая с себя короткие ботинки, отставляя их аккуратно в сторонку. В это время Артём небрежно сбросил белые кроссовки, в которых пришёл, и не дожидаясь её, направился в свою комнату. Уже не боялся, что сбежит. Соня и не пыталась. Поплелась следом. Проходя мимо гостиной, мельком заглянула. Диван. Шкаф. Телевизор. Без изысков. Вспомнила бабушкин разговор по телефону про маму Артёма:

«…вот, судьба у девчонки печальная…»

Перед входом в комнату парня замедлилась, но деваться было некуда, шагнула внутрь. Да и, признаться, казалось, что хуже того, что он уже сделал быть не может. Пытаясь отвлечься, обвела взглядом комнату. Мебель, как и в остальной квартире, была самая обычная. Напротив входа стояла кровать, поверх которой лежал криво заброшенный серый плед. Один его угол свисал на пол. Стол,вроде тех, что закупают в офисы, расположился у окна. Вместо шкафа одиноко по центру стены напротив окна, чёрным пятном выделялся высокий комод. У Сони в комнате стоял похожий, только белый.

На первый взгляд, обстановка показалось достаточно простой, но, немного повернувшись, девушка уткнулась лицом в стену напротив кровати, где, абсолютно не соответствуя остальному интерьеру, висела огромная плазма. Под ней валялась прямо на полу приставка с кучей разных непонятных атрибутов. Там же размещалась стереосистема, расположенная, как попало. Взгляд Сони вернулся на стол. Вначале не придала значение, но теперь присмотрелась к будто новенькому ноутбуку, рядом с которым валялись, именно валялись, вывернутые наперекос наушники со светящейся эмблемкой. Сделать какие-то выводы не успела, потому что Артём, стоящий к ней спиной, стянул с себя толстовку, демонстрируя обнажённую верхнюю часть тела. С этого момента всё остальное померкло вокруг. Сразу вспомнила, зачем пришли. Напряжённо сжала пальчиками низ своей кофты и закусила нижнюю губу до боли. Парень обернулся. Застыли, смотря друг на друга. Артём показался таким огромным. И как не утешала себя, что хуже того, что уже случилось быть не может, но оказалось, что это-то и пугало, ведь знала, что может быть.