Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 87 – Леся Эм

— Так это ты шалашовка эта! — шёпот сменился на змеиное шипение сквозь зубы — Таскаешься с этим бандюганом. Ах, ты… такая же, как твоя мать! Один в один! — махнула она в воздухе сумкой на длинном ремешке, будто попыталась ударить Соньку. — Я всем говорю, какая Софа у меня хорошая девочка, а за спиной люди надо мной смеются пади? — её и без того не слишком красивое морщинистое лицо исказила такая гримаса ненависти по отношению к внучке, что Артёму захотелось закрыть Соньку собой. А следующая фраза окончательно размазала. — Что? Всех их там обслуживаешь или только его?

Он не выдержал:

— Эй-эй! — Артём, конечно, ожидал ненависти, но по большей части в свой адрес, когда как на деле бабка его будто и не замечала, поливая грязью только собственную внучку, что совсем не вязалось с той старушкой божий одуванчик, которая отправляла пирожки. Артём сделал шаг навстречу, выходя вперёд Сони и пытаясь перенять огонь на себя. — Остынь, бабуль!

На это она снова сверкнула глазами в его сторону. Но секундную паузу нарушила Соня:

— Артём… Артём, — затараторила девушка, роняя букет и тормозя парня за руку. — Не надо, пожалуйста… — но он не слушал.

— Чё за наезд, вообще? — прожигал взглядомбабку. — Какая шлюха? Кого обслуживает? — с каждой фразой его голос всё больше повышался. Но бабуля не удостоила и теперь Артёма ответом.

— Так и знай, — снова обратилась к внучке, грозно фыркая, — в подоле принесёшь, я спиногрыза воспитывать не собираюсь.

— Не принесёт, мы предохраняемся! — брякнул, не подумав, Артём на это. Наверное, если бы ещё и усмехнулся следом, убила взглядом на месте, но зато добился, что старуха снизошла до общения с ним, вернее, на что-то подобное, потому что бессвязные неконтролируемые крики, что посыпались из её рта, нормальным разговором было назвать сложно:

— Что? — её губы натурально затряслись. — Да я… да ты… — в этот раз старая маразматичка замахнулась сумкой на него.

Но Соня внезапно встала между ними, загораживая его собой. Он смотрел на неё и не мог поверить, что девочка защищает его. Агрессивный наплыв смыло мгновенно. Даже забыл, что хотел сказать на ор сумасшедшей бабки. Время будто замедлилось, а звуки притупились. Соня обернулась и обеспокоенно заглянула в его лицо:

— Артём, — шевелились её губы, — у неё сердце больное, пожалуйста…

Артём перевёл взгляд на сумасшедшую. Она продолжала орать, но он больше не слушал, что именно. Шагнул к Соне обхватывая её за шею и грубовато прижал к себе. Испуг в глазах девчонки на эти действия пропустил, и более спокойно, но при этом громко перекрывая вопли старой, у которой уже заканчивался кислород в лёгких, объявил:

— Короче! — она в мгновение замолчала бегая глазами по лицу Соньки, что обернулась к ней, зажатая в его объятии. — Ты можешь орать сколько угодно, но мы встречаемся, — подтверждая это, второй рукой перехватил Соню по линии талии, — и будем встречаться дальше, — а следующие слова он почти прокричал, — потому что я её люблю!

После его фразы тишина улицы зашкалила. Но бабуля быстро собралась. Сладкие речи её не впечатлили:

— Любишь? — гадко переспросила практически шёпотом теперь.

— Люблю! — подтвердил ещё раз.

Бабка снова притихла, но по напряжённому дыханию было понятно, это не конец и Артём оказался прав.

— Ага… знаю я эту вашу любовь, — сжала она губы. Он в ответ окатил её презрительным взглядом. Бабка взгляд выдержала, а потом снова вернула к Соне и заговорила с ней уже по-другому, с пустой обречённостью достучаться до внучки: