Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 91 – Леся Эм

На это дёрнулась, вскидывая взгляд. Парень больше не держал, и Соня отскочила, наступив на что-то шуршащее под ногами. Они оба уставились на валяющийся букет с завявшими от мороза цветами, что выпал у неё из рук с появлением бабушки. Никому не нужный и такой же испорченный, как их отношения. Переведя взгляд на парня, Соня встретилась с его непроницаемым лицом. Он медленно поднял глаза с жеста примирения на ту, кто его растоптал, и будто и не замечая случившегося, тут же переключился, демонстрируя руку с растопыренными пальцами, изображая цифру пять и без звука, произнёс «минут».

Соня остановилась перед дверью, не решаясь войти. Слишком боялась увидеть собранный чемодан на пороге. Ей было всего четыре года, когда бабушка именно так выставила мать, проклиная в спину. Та ушла, и даже не обернулась на дочь. И с тех пор не возвращалась. Эти первые воспоминания в дымке детского восприятия, помноженного на бабушкины рассказы, вросли в её сознание. И теперь спустя столько лет она боялась услышать те же проклятия и в свой адрес. Дверь оказалась не заперта, и Соня медленно приоткрыла её. Чемодана в помещении не оказалось, во всяком случае в коридоре.

— Бааааб? — протянула Соня, боясь говорить в полный голос, и в то же время, переживая, что делает это недостаточно громко, из-за чего бабушка не услышит. Но с кухни отозвались. Соня прошла на звук, не снимая куртку и даже забыв разуться. Запах Корвалола заполнял квартиру и, чем ближе она подходила к кухне, тем отчётливее он становился. Мерзкий до тошноты.

Бабушка сидела на табурете напротив входа в помещение, как была — в верхней одежде — и капала в стакан лекарство.

— Баб, тебе плохо..? — запереживала Соня.

— Нет, Софа. Мне нормально! — ответила старушка и, подняв на внучку колючий взгляд, ужалила. — Смотри чтобы тебе плохо не было.

— Мне… — Соня сглотнула, уставившись на капельки, что растворялись одна за одной в воде. Она хотела оправдаться, рассказать правду, но слова Артёма не давали раскрыть рот и единственное, что в итоге выдавила из себя, стало слово. — Нормально…

Бабушка отставила бутылёк с каплями в сторону, выдохнула и залпом выпила всё содержимое стакана, после чего ещё раз вздохнула чуть спокойнее, но поникшим тоном произнесла:

— Ну, раз нормально, значит, нормально. А в остальном Бог вам судья.

Захотелось тут же разреветься, прижавшись к ней, рассказать всё и найти в ней ту опору и поддержку, которой так не хватало, но ком в горле застрял, перекрыв не только слова, но будто даже кислород. Соня мялась на пороге и жевала губы. Уже знала, что не расскажет ничего. Знала, когда шла сюда. Специально растягивая отведённые пять минут, поднималась максимально медленно, хоть и страшась, что Артём выполнит угрозу и явится сам сюда. Он мог. Поэтому теперь, когда, оставалось не так много времени, пришлось, переборов себя, через силу протолкнув ком внутрь,тихо произнесли то, что приказал:

— Я пойду… — но договорить не смогла, а лишь стыдливо отвела взгляд. Впрочем, бабушка всё поняла и сама огласила недосказанное:

— С ним?

В ответ Соня просто кивнула. Язык присох к нёбу. Смотреть на старушку было стыдно. А ещё боялась новой порции осуждения, но ба внезапно промолчала.

— Бабушка, я… — в порыве произнесла.

Но старушка пресекла, отворачиваясь к стене: