Книга Высшая математика, страница 58 – Леся Эм

Но, с другой стороны, разве он не остановился? Остановился ради меня. Не попробовал ничего предпринять. Ушёл практически сразу, стоило даже не отказать, а испытать шок. Это ведь, наоборот, значило, что он со мной считался? Растерялась. Разговор вышел не таким, каким запланировала.На все у него нашлись оправдания, и звучало между строк это слишком идеально – "я хочу тебя, но готов ждать, несмотря на то, что могу взять" или это во мне говорили сейчас гормоны, когда представляла, как бы меня разводил, что сама согласилась?

Я не о том думаю!

А Матвей, будто чувствуя, что броня треснула, больше шутливым тоном продолжил:

– Если ты всё равно меня не простила, придётся применить секретное оружие, – и полез в карман куртки. Что там ещё? На всякий случай нахмурила брови, наблюдая. Оружием оказался квадратик шоколадки, как в наше первое свидание-прогулку.

– Всё! Это последний аргумент, если и он не поможет, мне останется только привязать себя к тебе и таскаться следом, пока тебе не надоест обижаться. Что выбираешь?

Закатила глаза на безвыходные условия. В этом весь Матвей. Но лёгкая улыбка всё же промелькнула, и, заметив её, парень стал дожимать:

– Она с орешками, кстати! – а взгляд хитрый-хитрый, – прощён?

– Нет! – упрямо ответила, но шоколадку забрала и продолжила путь снова в сторону парка. Хватит спектакль устраивать для прохожих.

Догнал, но больше не трогал. Моя заготовленная речь теперь выглядела блёкло и не к месту, поэтому молчала, зато показательно распаковала шоколадку и дольку за долькой съела. Матвей говорил на нейтральные темы, но, так и не дождавшись от меня реакций, тоже замолчал, посматривая, как исчезает извинительная шоколадка.

– Вкусно?

Покосилась на него и кивнула, растягивая губы в показательной улыбке.

– Но я всё ещё не прощён?

Отрицательно помахала головой из стороны в сторону, засовывая последний кусочек в рот. Но, надо признать, после объяснений как-то отлегло, и моё поведение показалось самой себе действиями маленькой девочки. Ну, предложил. Ну, отказалась. Он ушёл. Из-за чего трагедия-то? Главное ведь, что согласился, даже переубеждать не стал. Хотя какие там разговоры, когда, как дурочка, чуть не расплакалась от одного слова. Полностью оправдала своё прозвище. Малявка. Но признавать этого не хотела, прям как та самая малявка.

В конце концов, Матвей не выдержал или почувствовал, что осталось только напускное, остановил, разворачивая к себе:

– Всё, прости ещё раз, и давай закроем эту тему. Хорошо?

Потупила взгляд и кивнула. Выдохнул и обнял. Приобняла в ответ, прижимаясь носом к груди. Матвей поцеловал аккуратно в щеку,а затем глубоко вдохнул.

– Ты что меня понюхал? – подняла глаза.

– Ты пахнешь шоколадкой. Даже не поделилась со мной. Придётся мне теперь облизываться, – и, подтверждая слова, облизал медленно губы, опуская взгляд на мои. Двусмысленно. Повторила за ним. Он это принял за ответ и поцеловал. Сладко, как та шоколадка, что подарил.

Спустя полчаса наши отношения вернулись на ту планку, где находились до дня рождения Влада, хотя лёгкий осадок всё же остался. Но, с другой стороны, теперь у нас была первая настоящая ссора. Мы еще немного погуляли в парке, съездили в кино и посидели в кафе. Время близилось к 3м, когда Матвей сообщил.

– Марин, у меня тренька скоро. Зайдём ко мне за вещами, а после я тебя провожу. Я здесь не далеко живу.