Книга Высшая математика, страница 85 – Леся Эм

Тело пронзила холодная стрела острого льда. Он. Это действительно был он. С самого начала. Писал не Кирилл. Та переписка с неизвестного номера…это же Матвей. Именно так он всегда делал. Намекал на большее, чтобы с лёгкостью получить меньшее. Желаемое. Напугал меня тогда с ходу, что, когда в итоге попросил, всего-то решать матан я даже обрадовалась. Наивная дура!

Что плачу поняла, от солёного привкуса на губах. Слёзы текли тонкими струйками. Но я этого не чувствовала. Не знала, что так бывает.

– Да, блять! – заметил Матвей моё состояние и шагнул ближе, – это ничегоне значит, Марин….

Не успевала за его настроением. Не понимала, что теперь делает. Пытается исправить? Но ведь это нельзя исправить…

– Нет, нет…не надо…– слова звучали едва различимы, голос сорвался на рыдание.

Он отступил, но не замолчал:

– Это всё Кирилл виноват. Надо было сразу удалить у него фотки из телефона.

– Кирилл? – тупо повторила, шокированная тем, что умудрился обвинить во всём друга, будто за собой вины вообще не ощущал.

– Он с самого начала не хотел меня к тебе подпускать, – сжал губы, взгляд блуждал в пустоте, – у меня тогда день рождения был. Когда мы напились я ему признался, – моих глаз избегал, а я боялась слушать дальше, но впитывала каждое слово, – он сразу сказал, встречаться с тобой будет идиотизмом. А на следующий день ты его ещё так выбесила, когда подставила у доски, – Матвей неопределённо дёрнул плечом, – правда, как-то быстро он сам остыл.

И я поняла, что про тот разговор с Кириллом под лестницей, когда Аксёнов пялился на мою грудь, Матвей не знал, поэтому и не понимал, в чём причина поведения друга, зато теперь прозрела я. А ещё вспомнила, что именно после Машкиного сообщения, как они пьют и развлекаются, окончательно решилась на эту идею с ошибками.

Тыльной стороной кисти смазала слёзы с щеки. Матвей проследил взглядом за движением и стал рассказывать дальше:

– Но меня не отпускало. Каждый вечер рассматривал твои фотки, а хотел видеть тебя настоящую, – замолчал. Я тоже молчала. Сама не знала, желаю ли слушать, но он продолжил, а остановить его не находила сил.

– Тогда на дежурстве решился позвать гулять, но Кирилл и там всё испортил. Как он тогда тебя поливал грязью, ты просто не представляешь. Что встречаться с тобой, как клеймо прокажённого, и что я сам это пойму очень быстро, а ты будешь страдать и убиваться, забьёшь на учёбу и нам снова придётся самим решать домашку. И я, как полный дебил, повёлся на это говно.

– Тогда он поцеловал меня в первый раз… – зачем-то пояснила, перебив, – ну, как поцеловал. Заставил. Прижал к стене, сжимая за горло и угрожая, – больше не плакала или снова не замечала. Первый шок прошёл, и теперь внутри разлилась обида и злость на Матвея. За то, что поступил так со мной. Что всё придумал. А потом не защитил.

Он завис. Услышал. Представил воочию. Поняла по глазам. Кажется, видела, как в них лопаются капилляры.Сжал челюсть. Кулаки.

– Почему ты не сказала? – шёпот наперевес со злостью, – я столько раз тебя спрашивал, столько раз пытался подвести к рассказу про них. Про шантаж. Думал, попросишь помочь тебе. Но ты молчала.

Молчала я и сейчас. Ответ отсутствовал. Боялась. Была дурой. Всё это теперь казалось откровенным бредом.

– Что я ему должен был предъявить? Откуда я знал, что он делает? – будто отвечая на мою немую обиду, оправдывался Матвей, – я и так пришёл к нему после той первой нашей прогулки и сказал, что буду с тобой встречаться, и мне плевать, что он об этом думает. И Кир вроде принял…вернее, ему пришлось смириться. Но потом…– Матвей сделал театральную паузу, и, сощурив глаза, усмехнулся, – состоялась вписка у Светки. Помнишь, я сказал, что Кирилл меня попросил прийти. Вообще-то, вынудил. Я же тогда из-за тебя не пошёл. И он это понимал. Поэтому выслал тебе персональное приглашение и сказал теперь у меня есть тоже повод прийти.