Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 41 – Дора Коуст

Именно в этот трогательный момент нашего с Имкой примирения в гардеробной что-то с грохотом свалилось. Вибрация по полу прошла такая, что мы обе подпрыгнули.

На миг закрыв глаза, я испытала всю гамму чувств от дикого ужаса до: «Да чтоб тебя, котяра облезлый!»

— Мыши, — решительно заявила я, поймав на себе удивленно-испуганный взгляд служанки. — Надо бы сказать мужу, что нам срочно нужен кот. Желательно белый. Желательно большой. В общем, ты иди, а я тут дальше сама.

Имка неопределенно кивнула. В ее глазах бегущей строчкой читалось: «Она прячет в шкафу любовника!»

Выставив служанку за дверь, я ринулась кгардеробной. Резким движением открывая обе створки, просто надеялась, что для этого грохота имелась существенная причина.

Но причина лежала на полу верхом на сломанной полке, в куче упавших под это дело платьев, и искренне делала вид, что ее тут нет.

— Хозяу-йка, я просто повыше хотел залеу-зть, чтобы осмотреться получше, — заявила эта наглая разнесчастная морда. — Так что-у? Принесла служанка колбаски?

Двери, ведущие в гардеробную, я так же молча закрыла. Как буду объяснять сломанную полку мужу и служанке, я пока не знала, но волевое решение приняла.

Одного крылато-хвостатого точно следовало кормить поменьше.

Скрестив ноги, я сидела на краю кровати и методично жевала кусок поджаренного хлеба с медом. Кроме бутерброда Имка также принесла для меня кашу, несколько кусочков сыра и фрукты с ягодами. Это был мой второй завтрак за сегодня, но при этом первый, которому удалось добраться до моего желудка.

Открыв медальон с портретами родителей Татии, я оценила их сходство с девушкой. Машкина копия из этого мира однозначно походила на мать. Те же изящные черты, те же пепельные волосы. Я будто смотрела на повзрослевшую подругу. На такую, какой она станет только лет через двадцать.

Интересно, в нашем мире ее родители выглядели так же? Машка стопроцентно была бы рада увидеть эти портреты. Ее обращение на телешоу «Дождись меня» говорило красноречивее любых слов. Все мы, детдомовские, в глубине души жаждали хоть одним глазком посмотреть на своих близких.

Открыв дневник на самой первой странице, я попыталась углубиться в чтение. Но напротив кругами выхаживал Бергамот. Его пушистый хвост нервно подергивался, а огромные глаза вот вообще не отрывались от моей тарелки.

— Хозяу-у-уйка… — протянул он жалостливо, будто это было самое печальное слово в мире.

Я намеренно откусила от хлеба еще кусок, демонстративно отправила в рот ложку каши и пережевала. Только потом озвучила свое твердое и уверенное:

— Нет.

— Но ты же обещала делить со мной все горести и радости пополам!.. — возмутился он негодующе. — А еда-у — это самая что ни на есть радость!

Я смерила его красноречивым взглядом: «Да что ты говоришь!» И когда это я успела дать такие громкие обещания?

— Ты на диете, — припечатала я твердо и снова взялась за ложку.

— С каких это пор?! — возмущенно фыркнул он, поставив лапы на кровать.

Но и на этот вопрос у меня имелся ответ:

— С тех пор, как сломал полку в гардеробной.

Его уши пристыженно прижались к голове. То-то и оно! Этот покоритель вершин точно знал, что я была права.

— А если я-у починю полку, ты со мной подеу-лишься? — спросил он хитро.

Я приподняла бровь, делая вид, что раздумываю, но долго томить не стала. Величественно кивнула и для лучшей мотивации съела еще ложку каши, а после демонстративно закинула в рот сладкую розовую ягоду.