Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 46 – Дора Коуст

Она считала, что достойна этого как никто!

И собиралась добиться всего перечисленного в новой жизни. Ей обещали переход в другой мир. В свое же тело, а точнее, в тело своей копии, ведь многочисленные мирыс нашими двойниками существовали одновременно.

Девушка загорелась этой идеей. Ловить в своем мире ей больше было нечего. Графа ер Толибо не взяли ни три сильнейших приворота, ни даже двустороннее зелье страсти, которое могло бы сломить мага высшего порядка. Причем последнее действовало на обоих. И если Татия толком не могла держать себя в руках, ощущая усилившееся влечение к мужу, то Арсарван будто и не испытывал ничего.

Найти ритуал для перехода душ через миры графине, конечно же, помогли. Но в своих записях она ни разу не упомянула имя этого злосчастного помощника. Будто осознанно не оставляла зацепок, зная, что их будут искать в ее дневнике.

Последняя запись являлась обращением к мужу. Она проклинала его за его влюбленность в другую. За экранирующий артефакт, что скрывал его чувства и мысли от нее. Он им обзавелся, судя по заметкам, примерно месяца через три после заключения брака. В это же время записи Татии стали все чаще изливать ядовитую злобу.

Она не верила, что Арс отпустил свою Арибеллу, о чем он твердил ей ежедневно. Она хотела, чтобы муж так же сильно любил ее, но, кажется, не понимала, что своим помешательством только отталкивала супруга.

Мне было искренне жаль эту девушку. Мне было искренне жаль пирата. В своих отношениях они стали заложниками, но как же я?

Что мне делать с этими новыми знаниями я пока не понимала.

____________________

*Захватывающую историю Арибеллы можно найти в книге «Арибелла. Последняя из рода Страут»

Закрыв дневник, записи в котором уже вряд ли кто-то когда-нибудь продолжит, я отложила его на тумбу. Бергамот храпел так, будто в его носу застрял целый оркестр, играющий марш умирающих тромбонистов. Громкие, раскатистые звуки сотрясали стены, а пушистый бок кота вздымался и опадал в такт этому адскому концерту.

— Эй, веди себя тише. От твоего храпа стены трясутся, — воззвала я кота к совести и толкнула в шерстяной бок.

Буркнув в ответ что-то невнятное, он перевернулся на спину, раскинул лапы и продолжил храпеть с удвоенной силой. От его дыхания дрожали даже занавески.

— Да чтоб тебя! — Я потрясла кота за лапу, испугавшись, что его могут услышать.

Бергамот приоткрыл один глаз и сонно уставился им на меня. Когда он от души зевнул, я увидела все его острые клыки.

— Хозяу-йка, — проскрипел он хриплым голосом, — ты мешаешь мне видеть сны про колбасу.

— А ты мешаешь мне думать! — прошипела я раздраженно. — Если ты сейчас же не перестанешь храпеть, сюда точно кто-нибудь прибежит, и тогда…

О том, что его, возможно, кастрируют, а меня посадят в высокую башню, я сказать не успела, потому что в дверь постучали. Причем постучали так, словно у пришедшего имелась ко мне вполне определенная претензия, которую он собирался высказать прямо сейчас.

Я в ужасе замерла. Во рту пересохло, а пальцы смяли ткань платья. Повторный тихий, но отчетливый стук заставил меня резко обернуться. Неужели Арсарван вспомнил о том, какой плохой женой я была этим утром?

Мы с котом переглянулись. Из глаз Бергамота мгновенно исчезла вся сонливость. Судя по выражению его морды, он тоже считал, что нам каюк.