Книга Душа на замену, страница 137 – Рада Теплинская

Когда мы, едва переводя дыхание, сбитые с толку, но полные предвкушения, буквально ворвались обратно в комнату, она уже была преображена. Ещё несколько мгновений назад обычное пространство окутал глубокий, обволакивающий бархатный полумрак, словно заботливо сотканный невидимыми нитями специально для нас двоих, укрывающий от всего мира и создающий наше собственное, интимное убежище. Лунный свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, лишь тонкой серебряной нитью очерчивал контуры смятых одеял и подушек, давая волю воображению и усиливая ощущение таинственности. В этот хрупкий момент, когда атмосфера была наполнена обезоруживающей нежностью и предвкушением, Емрис инстинктивно удержал мою руку, не позволив зажечь свет, словно желая продлить эту драгоценную, только что возникшую темноту, это нетронутое мгновение, которое казалось слишком совершенным, чтобы нарушать его искусственным светом.

Его пальцы, поразительно ловкие и до дрожи нежные, скользнули к застёжке моего ожерелья. Холодный металл цепочки мгновенно ощутился чужеродным на разгорячённой коже, когда он одним плавным движением освободил мою шею, словно сняв с меня последнее бремя. Затем он притянул меня к себе. Его объятия были одновременно утешающими, дарящими чувство защищённости, и властными, не оставляющими сомнений в его желании. Тепло его ладоней, казалось, прожигало тонкую ткань платья, оставляя огненные следы, когда он начал медленно и размеренно поглаживать мою спину. Вскоре его губы, горячие и влажные, опустились на мою шею, оставив за собой след обжигающего наслаждения, а затем, словно следуя невидимому пути, спустились ниже, к изящным ключицам и трепещущим плечам, вызвав дрожь, которая пробежала по всему моему телу.

Ноги едва держали меня, подкашиваясь от столь сильных ощущений, и я прижималась к немувсем телом, ища опоры в его невероятной силе. Моя кожа вспыхнула, словно от тысяч невидимых искр, а в венах вместо привычной крови бурлила раскалённая лава, обжигая меня изнутри. Каждое его прикосновение, в тысячу раз более чувственное, чем раньше, пробуждало осознание того, что моя кожа скрыта лишь тонкой тканью, что моя нагота вдруг стала такой острой, такой желанной и уязвимой под его взглядом, и я ждала, когда эта тонкая преграда исчезнет.

Его пальцы, словно зачарованные, погрузились в мои волосы, ощущая их шелковистость, умело и бережно извлекая шпильки и заколки. Каждое движение сопровождалось лёгкой лаской кожи головы, от которой по всему телу пробегали мурашки, а сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Когда последние украшения с тихим шорохом упали на пол, а мои распущенные локоны водопадом рассыпались по плечам, Дар осторожно развернул меня к себе. В его глазах, мерцающих в полумраке, читалась необузданная, почти дикая страсть. Не успела я опомниться, как он впился в мои губы долгим, обжигающим поцелуем, который был не просто обещанием, а самой сутью желания.

Наши губы слились в танце, то обжигающе-страстном, почти до боли, лишающем возможности дышать, то нежно ласкающем, словно обещающем бесконечное блаженство, то неожиданно успокаивающем, дарящем временную передышку перед новой, более мощной волной желания. А его руки, не переставая, скользили по шелковистой ткани платья, повторяя каждый изгиб моего тела, словно вырисовывая его контуры для себя, запоминая каждую линию, каждый сантиметр, готовясь к тому, чтобы вскоре ощутить их без преград.