Книга Душа на замену, страница 149 – Рада Теплинская

Сделав своё заявление, он поднялся, как человек решительных действий, и отправился в город, чтобы организовать прибытие необходимого священника и артефакта. Однако перед уходом он многозначительно посмотрел на меня. «Что касается тебя, Штирлиц», — начал он, отсылая к старой поговорке, от которой у меня свело желудок, — это означало, что меня ждёт допрос. Но затем он немного смягчился:

— Все вопросы, все обсуждения подождут до окончания церемонии.

Из-за такой строгой формальности и торжественности предстоящего события мы совсем забыли упомянуть о татуировках. Но на самом деле спешить было некуда: рано или поздно вся история должна была раскрыться.

После ухода Льера Айрелла атмосфера ощутимо изменилась. Казалось, по комнате прокатился коллективный вздох облегчения, и разговор стал заметно оживлённее. Меня тут же засыпали вопросами, в основном о том, почему я так долго скрывал свою драконицу, и с нетерпением просили показать её позже. Казалось, во время фестиваля всё происходило так быстро, что мало кто по-настоящему заметил мою трансформацию. Однако Льера Лавена мягко упрекнула Блейна, сказав, что такие импульсивные поступки не свойственны благовоспитанным молодым драконам, которые обычно так не обращаются со своими избранными драконидами. Тем не менее в её словах было больше гордости, чем осуждения, что свидетельствовало о её неистовой любви к сыновьям.

Затем настал момент нашего откровения. Мы показали им татуировки — замысловатый браслет на моём запястье и переплетённые сердца. Это вызвало новый всплеск восторга и, опять же, слёзы Лавены. Браслет, как она с глубоким чувством объяснила, был священным; он предвещал, что у её сыновей будут дети, и, более того, возможно, много детей — редкое и драгоценное благословение в те времена, когда большие семьи были редкостью. И сердца, переплетённые на нашей коже, укрепили надежду на то, что я действительно была их истинной душой, их второй половинкой, предназначенной судьбой.

Полученный нами ответ стал откровением, хотя только для меня он открыл правду: огненно-рыжей драконихой, ставшей причиной столь драматичного зрелища, была не кто иная, как Льера Эдна. И всё же, как ни странно, я не удивилась. Как будто кусочек пазла, который я неосознанно искала, идеально встал на своё место. Эдна в отчаянной попытке спасти свою репутацию попыталась представить случившееся как случайную оплошность, минутную неосмотрительность. Но судьба, а может, и карма были не на её стороне. Её несчастье заключалось в огромном количестве свидетелей — высокопоставленных гостей, которые видели все ужасающие подробности происходящего. Среди них, что особенно важно, был Льер Айрелл. Его презрение к Эдне было общеизвестным фактом и скрывалось под поверхностью из-за того, как она в прошлом обращалась с Емрисом. Теперь, воочию увидев её опасное безрассудство, он явно был не в настроении спускать ей такое нарушение. Его решение было быстрым и решительным: под усиленной охраной Эдна и её мужья были немедленно отправлены в уединённое загородное поместье, где их поместили под домашний арест в ожидании официального суда и его неизбежного сурового приговора.

К счастью, лишь немногим удалось разглядеть мою истинную форму золотого дракона в этом хаосе. Эта оплошность подарила нам краткий период относительного спокойствия, мимолётный миг перед тем, как неизбежные слухи и домыслы начали распространяться со скоростью лесного пожара. Зная, что такие слухи невозможно сдерживать бесконечно, Льер Айрелл мудро решил ускорить предстоящую церемонию. После долгого обсуждения бурных событий последних нескольких дней, осмысления произошедшего и разработки стратегии на будущее мы наконец разошлись снаступлением ночи. Мы втроём — Емрис, Блейн и я — естественно, сблизились и, не сказав ни слова, оказались в комнате, которая раньше принадлежала Емрису и мне, а теперь, по молчаливому согласию, стала нашей общей комнатой, в которой теперь живёт и Блейн.