Книга Душа на замену, страница 190 – Рада Теплинская

Послеполуденное солнце, словно нескончаемый поток жидкого золота, медленно стекало по склонам небосвода, заливая всё вокруг нежным, густым янтарным светом. Оно не просто проникало, а просачивалось сквозь плотную, многослойную листву вековых деревьев, создавая на земле постоянно меняющийся, сложный узорчатый ковёр из танцующих теней. Каждый лист, словно витражное стекло, преломлял лучи, превращая их в мириады сверкающих блёсток, прежде чем они достигали земли и щедро окрашивали выветренные временем, посеревшие за долгие годы доски просторной, уютной веранды. Каждый завиток древесных волокон, каждая мельчайшая трещинка и выбоина на поверхности старого дерева вспыхивали глубокими, тёплыми медовыми бликами, словно дышали, отдавая накопленное за долгий день тепло и наполняя воздух вокруг мягким, уютным ощущением, которое можно было почти осязать.

Я глубоко вздохнула и откинулась на спинку внушительного плетёного кресла. Его прочные, но эластичные прутья едва слышно поскрипывали, утопая в высокой пушистой подушке, которая за годы использования, за бесчисленные совместные посиделки и тихие вечера стала не просто мягкой, а совершенно обволакивающей. Она принимала форму моего тела, окутывая меня, словно самые нежные и предсказуемые объятия. Плотная льняная ткань подушки давно выцвела на солнце, утратив первоначальный рисунок, но в её волокнах бережно хранился сложный, неуловимый запах — квинтэссенция лета, аромат старых, зачитанных до дыр книг и лёгкой, почти неосязаемой пыли. Этот аромат создавал ощущение незыблемого, вечного уюта, где каждый вздох казался возвращением домой.

Это тихое, укромное место на веранде было для нас больше, чем просто домом. Оно было нашей нерушимой тихой гаванью, надёжным и прочным убежищем от непрекращающейся суеты и оглушительного шума большого мира, который, казалось, вечно куда-то мчался, не зная покоя и не оглядываясь назад. И в этот самый миг, окружённая золотистым, обволакивающим светом и абсолютной тишиной, которую лишь изредка нарушал тихий, успокаивающий скрип веранды под лёгким дуновением ветерка, она была абсолютно, совершенно идеальной. Ничто не тревожило меня, ничто не требовало моего внимания, ничто не отвлекало от этого момента. Все заботы и тревоги большого мира растворились, оставивлишь безмятежность.

Рядом со мной, вытянувшись во весь свой внушительный, сильный рост, на прохладном, отполированном временем до блеска полу из тёмного дерева устроился Блейн. Его большая, мощная драконья голова — даже в человеческом обличье она сохраняла ту же гладкую, хищную красоту и удивительную гармонию форм, что и в его истинном обличье, с сильным волевым подбородком и слегка вытянутыми скульптурными скулами — доверчиво покоилась у меня на коленях. Я ощущала её привычную и успокаивающую тяжесть, словно это был неотъемлемый, знакомый элемент моего собственного бытия. Мы были вместе уже сорок лет, и эта цифра казалась одновременно огромной, невероятной и совершенно нереальной, как будто всё это было только вчера, запечатлённое в мельчайших деталях и ощущениях. Ведь, глядя на нас сейчас, можно было подумать, что мы постарели всего на год или два, сохранив юношеский задор в глазах. Время оставило на наших лицах лишь едва заметные тонкие морщинки мудрости вокруг глаз — морщины, появившиеся от искреннего, глубокого смеха, от пристального созерцания закатов и рассветов, от долгих раздумий, но оно не смогло погасить жгучую, неукротимую искру жизни в наших сердцах. Напротив, казалось, что эта искра разгорелась ещё ярче, подпитываемая сотнями общих воспоминаний, сложной палитрой пережитых эмоций и глубокой, невысказанной, но ощущаемой каждой клеточкой привязанностью, которая с годами только крепла.