Книга Душа на замену, страница 191 – Рада Теплинская

Мои пальцы, словно ведомые невидимой силой, сами по себе скользили по невероятно шелковистым угольно-чёрным прядям его густых волос. Под ними я ощущала лёгкую, едва уловимую, едва различимую рябь тончайшей чешуи — знакомую до боли текстуру, прохлада которой была для меня такой же родной, такой же привычной и успокаивающей, как моя собственная кожа. Это ощущение стало неотъемлемой частью меня, не просто тактильным воспоминанием, а живым символом нашей уникальной, ни на что не похожей связи. В ответ на моё прикосновение Ян издал глубокий гортанный звук, который можно описать только как драконье мурлыканье — нежнейшее, но мощное, резонирующее рычание удовлетворения. Эта вибрация тёплой, обволакивающей волной прокатилась по всему моему телу, проникая сквозь кости и мышцы, через каждую нервную клетку и сливаясь в абсолютном унисоне с биением моего сердца.

Вокруг нас,словно золотистое пышное покрывало, раскинулось ленивое, полноводное, изобильное лето. Воздух был соткан не просто из звуков, а из целой симфонии цикад, их неумолчный пульсирующий хор сливался с далёким беззаботным детским смехом, доносившимся откуда-то из-за высоких пышных клёнов, и лёгким убаюкивающим шелестом взволнованной листвы. Всё это было окутано нежными, ласковыми солнечными лучами, которые обнимали нас, словно заботливые руки, даря ощущение абсолютного, всеобъемлющего покоя. Было тепло, чудесно, блаженно тепло — то самое идеальное тепло, в котором хочется раствориться. И в этом тепле, в этой тишине, в этом совершенном мгновении, наполненном столь глубоким и осязаемым присутствием друг друга, всё было именно так, как и должно быть. Совершенно.

Безмятежный покой вскоре был нарушен, но это произошло красиво и радостно. Наша старшая дочь, сама по себе выдающаяся женщина, обещала вскоре приехать со своими тремя преданными (и порой измученными) мужьями и нашей единственной внучкой. Эта маленькая девочка, настоящая сила природы, была «золотой драконихой» до мозга костей. Она унаследовала не только огненную магию своей матери, но и редкую, мощную водную магию своего отца — почти неслыханное сочетание, из-за которого она доставляла немало хлопот трём своим преданным отцам. В самом лучшем смысле этого слова она была восхитительным чудовищем, миниатюрной матриаршей в процессе становления.

Нашего старшего сына, первенца, всегда ждали с особым трепетом, его отсутствие ощущалось как мелодия, временно умолкшая в большой симфонии нашей жизни. Он всё ещё находился в том таинственном, но абсолютно необходимом для становления души поиске своей единственной, той, чья мудрость и нежность смогли бы укротить его неуёмный, порой бунтарский дух и разделить с ним не только бремя престола, величие приключений и ответственность за бесчисленные народы, но и тихие, наполненные уютом вечера у домашнего очага. Очаровательный, но бесконечно беспокойный юноша, он постоянно искал своё место в этом огромном, многомерном мире, простирающемся за пределы нашего понимания. Он путешествовал по самым далёким и непостижимым измерениям, пересекал звёздные океаны и погружался в тайны забытых цивилизаций, с неизменным рвением помогая своим отцам и дедам в их бесчисленных начинаниях: от деликатныхдипломатических миссий, где одно неверное слово могло спровоцировать межгалактический конфликт, до сложных многомерных торговых операций, связывающих целые планетарные системы. Материнское сердце трепетно замирало при мысли о нём, надеясь, что вскоре он обретёт своё счастье, свою истинную пару, с которой сможет познать глубину безусловной любви и обрести покой.