Книга Душа на замену, страница 67 – Рада Теплинская

Пока черви начали своё медленное, тёмное, как чернила, путешествие, мне нужно было раздать ещё один кусок сала. Я подошла ко входу в небольшую нору, где жила одна из местных шушерок — маленькое, быстрое, пушистое существо с проворными умными глазками.

Судя по всему, моё подношение было принято благосклонно, потому что зверёк не стал терять времени. Она выскочила, схватила кусок сала и с поразительной скоростью проглотила его, не сводя с меня глаз-бусинок и явно ожидая добавки. Я не видела причин разочаровывать её. Я осторожно протянула ей третий кусок сала, и шушера подошла, сменив первоначальную настороженность растущим доверием, и взяла угощение прямо из моей протянутой руки. Эта маленькая победа согрела меня, и я на мгновение ощутила искреннюю связь с ней, несмотря на свой расчётливый обман.

Пока я была полностью поглощена, с головой погружена в своё слегка безумное развлечение с шушерой — маленьким, суетливымсуществом, напоминающим наших земных крыс, но гораздо более умным и обладающим сверхъестественной способностью к озорству, — истинные творцы хаоса, сами того не подозревая, не сидели сложа руки.

На самом деле они были невероятно продуктивны. Те самые черви, которые стали невольными участниками моей последней экспериментальной прихоти, с поразительной эффективностью воспользовались неожиданно полученной свободой. Выскользнув из стеклянного флакона с неплотно закрытой пробкой — незначительная оплошность в моей тщательной подготовке, возможно, свидетельство того, что я отвлеклась, — они рассыпались веером, став неожиданным авангардом молчаливого, ползучего вторжения.

Сначала несколько робких блестящих нитей пробрались по покрытым росой травинкам к конюшне. Каждое их движение оставляло едва заметное, почти призрачное мерцание. Затем, осмелев от своей свободы и прохладной влажной земли, они начали уверенно подниматься по грубой, покрытой мхом каменной стене древней конюшни. Каждое змеиное извивание, каждое крошечное сокращение их сегментированных тел оставляло за собой мерцающий, почти фосфоресцирующий след из несмываемых чернил. Это была яркая, неестественная сине-чёрная полоса, живое, чужеродное пятно на фоне приглушённых зелёных и серых оттенков, из которых состоял их импровизированный органический холст. Казалось, будто сама суть ночи выплеснулась на поверхность, оставив ощутимый блестящий след.

Конечно, я ожидала какого-то эффекта. Мои, пусть и приблизительные, расчёты предполагали, что мощные, почти магические свойства чернил будут постепенно поглощаться и рассеиваться в окружающей среде, возможно, оставляя едва заметное изменение цвета. Но реальность… о, реальность не просто оправдала мои ожидания; она уничтожила их, а затем с триумфальным, сотрясающим землю рёвом пробудившегося дракона пустилась в пляс на их пепелище!

Я не могла до конца понять, как это произошло, но у меня было отчётливое, волнующее ощущение, что черви не просто испачкались чернилами, а в буквальном смысле проглотили их, впитали в себя. Казалось, что их полупрозрачная плоть пропиталась тёмной, мерцающей субстанцией. И теперь они не просто оставляли за собой след из слизи с примесью чернил; они выделяли его, и сама жидкость была пропитана пигментом.

Земля, стена — они были не просто испачканы; они были покрыты гротескным, но бесспорно великолепным произведением искусства. Вместо скромных пары метров испачканной чернилами земли я теперь любовалась многометровыми участками толстых, извилистых, фантастически замысловатых следов из слизи и чернил. Они были такими плотными, такими ярко блестящими, что казалось, будто они пульсируют слабым внутренним отражённым светом. Каждый из них был свидетельством неожиданной силы чернил и поразительной приспособляемости, а возможно, и трансформации самих червей.