Книга Душа на замену, страница 73 – Рада Теплинская

Мой новый опекун, Льер Виллем, сам был примером этой традиции. Он нашёл свою «единственную», когда ему было чуть больше двухсот лет, что свидетельствует о долгой жизни и терпеливых поисках его сородичей. Их союз подарил им двух сыновей-близнецов и двух дочерей в возрасте тридцати и двенадцати лет. Я узнала, что сыновья-близнецы будут отмечать своё 116-летие всего через пару месяцев. Такая продолжительность жизни уже не шокировала меня так сильно, как в тот момент, когда я впервые узнала, что самому Льеру Виллему почти триста лет. Моё восприятие времени, как и многое другое, медленно, но верно подстраивалось под реалии этого древнего нового мира.

Глубокое понимание физиологии драконов и процессов их старения оказалось увлекательным открытием.

Оказывается, драконы переживают период быстрого, почти взрывного роста и развития как физически, так и, возможно, умственно, вплоть до того момента, когда они готовы вылупиться и покинуть гнездо. Это важное событие обычно происходит примерно на двадцатом году жизни. После этого критического периода процесс их взросления резко замедляется, и они вступают в длительную фазу почти полной неподвижности.

Это означает, что дракон, достигший почтенного возраста в 500 лет, обычно выглядит как человек в расцвете сил, возможно, чуть старше сорока, — грозный и зрелый, но всё ещё энергичный. Истинные признаки преклонного возраста и того, что люди назвали бы «старческими», начинают проявляться только примерно после 1500 лет, и даже в этом случае это весьма субъективное определение. На то,как на самом деле выглядит дракон в том или ином возрасте, сильно влияет его отношение к жизни и общий интерес к существованию. Дракон, который поддался скуке, потерял искру и интерес к миру, может заметно состариться и выглядеть древним уже к пятому столетию. И наоборот, дракон, который продолжает активно заниматься любимым делом, оттачивать навыки или посвящать себя чему-то, может выглядеть не старше тридцатилетнего человека даже спустя тысячу лет. Его жизненная сила, подпитываемая целеустремлённостью, кажется, бросает вызов обычному течению времени.

Знакомство с магическими искусствами и сложностями целительства представляло собой уникальное сочетание знакомого и нового. Хотя многие основополагающие принципы магии перекликались с уже известными мне концепциями, практическое применение целительства, особенно детальное искусство приготовления зелий и отваров из трав, было для меня совершенно новой областью.

К счастью, мне удалось найти в обширной библиотеке том, посвящённый именно этой теме. Воспользовавшись подходящим свободным днём, я с лёгким чувством вины тайком «приобрела» книгу и убрала увесистый том в рюкзак для самостоятельного изучения. Среди различных средств, оставленных целителем, я обнаружила очень сильнодействующий отвар, который использовался для того, чтобы погрузить меня в длительный сон во время болезни. Проявив прагматичную осторожность, я разделила зелье: часть отложила для возможной самообороны в будущем или в качестве рычага давления, а остальное спрятала в рюкзаке, посчитав его бесценным активом на случай непредвиденных обстоятельств.

Моё внимание также привлекла запись об особом отваре для облегчения запоров — средстве, которое мы должны были приготовить на следующем занятии. Пока я размышляла об этом отваре, в моей голове начал вырисовываться гениальный, хотя и озорной план. Я вспомнила о наполовину выпитой бутылке вина, спрятанной в комнате Мердока, а также об открытой бутылке коньяка, которую я заметила в гостиной и кабинете опекуна. Новый, игривый план обретал форму, и, судя по едва уловимым изменениям в ее ауре и низкому гулу предвкушения, который я почувствовал, драконица внутри меня полностью поддерживала меня всеми четырьмя лапами (или, скорее, ментальными когтями).