Книга Душа на замену, страница 8 – Рада Теплинская

— Всё… всё сейчас в порядке. Но она может оставаться без сознания ещё пару дней. — Второй голос был спокойнее, размереннее, но в нём слышалась усталость и профессиональная отстранённость, которая пугала почти так же сильно, как неистовая энергия первого голоса. — В конце концов, внедрение новой души — невероятно трудоёмкий процесс. Он отнимает много сил. Мы… мы не смогли вернуть прежнюю душу, а новая, судя по всему, с самого начала была довольно хрупкой. Честно говоря, это чудо, что ритуал вообще удался. — Значительная пауза, наполненная невысказанными предположениями, прежде чем голос продолжил, став ещё тише. — Вы ведь понимаете, не так ли, что по сути это будет совершенно другой человек, просто заключённый в ту же физическую оболочку?

У меня перехватило дыхание. Совершенно другой человек… в той же физической оболочке. Эти слова не просто эхом отозвались в моей голове; они прогремели в самом моём существе, вызвав холодную, ужасающую волну узнавания. Отстранённое облегчение сменилось парализующим ужасом. Она была не просто она; она была мной. Эта оболочка, эти ощущения, эта новая реальность — они были моими. Я была «новой душой», хрупкой заменой, призраком в машине.

— Это, — резко, как удар хлыста, прозвучал первый голос, разрезая тяжёлую тишину, наступившую после этого откровения, — тебя совершенно не касается. С этого момента это наши проблемы. Твоя обязанность — держать рот на замке, придержать язык, по крайней мере в обозримом будущем. Никто, абсолютно никто не должен узнать о нашем… нашем маленьком секрете. — Слова были пронизаны ядовитой угрозой, не оставляющей сомнений в намерениях говорящего. — И нам нужно придумать правдоподобное объяснение для слуг и для всех остальных, почему она так долго и так необъяснимо болела. Что ещё важнее, нам нужно решить, что именно мы скажем ей, когда она наконец очнётся. У меня нет желания разбираться с кучей проблем или, что ещё хуже, с подозрениямидругих в том, что она сошла с ума.

Воздух трещал от дерзости их махинаций. Они создавали моё прошлое, планировали моё будущее, пока я пребывала в этом мучительном подвешенном состоянии.

— Понял, — ответил второй голос, и в его профессиональном тоне послышалась нотка смирения. — Я сформулирую наиболее подходящее объяснение для… состояния вашей подопечной и для её «потери памяти». Что касается того, как объяснить ей произошедшее, у меня есть некоторый опыт в подобных вопросах. Теперь остаётся только молиться, чтобы душа была достаточно гибкой и стойкой, чтобы принять случившееся.

Земля подо мной, пусть и метафорически, казалось, резко накренилась. Слова «потеря памяти» и «достаточно гибок, чтобы принять» сплелись в моём животе в узел страха и отчаяния. Мой разум закружился в головокружительной спирали, ведущей в бездну манипулируемой реальности. Меня охватило сильное, всепоглощающее головокружение, комната — или то, что я воспринимал как комнату, — кружилась всё быстрее и быстрее. Я боролась с ним, цепляясь за последние остатки сознания, мысленно сопротивляясь надвигающейся тьме. Но она была слишком обширной, слишком могущественной, слишком мягкой и манящей в своём забвении. С последним тщетным вздохом я проиграла битву и беспомощно погрузилась в её густые, успокаивающие, но в то же время ужасающие объятия.