Книга Душа на замену, страница 10 – Рада Теплинская

Раньше, в моей прошлой жизни, мне казалось, что для полного счастья нужно так много: грандиозные достижения, общественное признание, бесконечные материальные блага, успех в карьере, путешествия по миру. Но сейчас, оказавшись на той самой черте, за которой жизнь могла и не продолжиться, я вдруг осознала шокирующую простоту истинного счастья. Оказалось, что на самом деле ему нужно совсем немного: просто чувствовать себя живым, ощущать биение собственного сердца в груди, ясность ума, позволяющую воспринимать мир во всей его полноте, и свободу собственного тела, способного двигаться и жить без боли и ограничений.

Однако годы, прожитые с осторожностью, и, возможно, предыдущие, менее радужные пробуждения, когда надежда сменялась новым витком боли, заставили меня сделать над собой усилие. Я не позволила себе сразу, резко и восторженно выдать своё состояние, выплеснуть всю накопившуюся радость. Внутренний голос, голос благоразумия и самосохранения, призывал к сдержанности, напоминая, что я не одна, что ситуация, вероятно, гораздо сложнее, чем моё первое радостное впечатление, и я ещё не доконца понимаю, что произошло. Но было уже слишком поздно, чтобы полностью замаскироваться. Едва заметная улыбка тронула мои губы, а глаза, вероятно, сияли слишком ярко для человека, только что пришедшего в себя. Я услышала тихое, но отчётливое шарканье ног, приближающихся к кровати. Затем я почувствовала, как матрас под моими ногами прогнулся под весом чьего-то тела, и в тот же миг раздался спокойный, но проницательный голос:

— Милая барышня, открывайте глазки. Я знаю, что вы уже проснулись, — произнёс мужчина сдержанным, но уверенным тоном, в котором чувствовалась привычка командовать и знание своего дела. — У нас сегодня много дел, нужно проверить ваше самочувствие, а ещё нам предстоит серьёзный и долгий разговор.

Я медленно перевернулась на спину, стараясь сохранить остатки достоинства и самообладания, и, придерживая одеяло, попыталась сесть, опираясь на изголовье кровати. Это оказалось не так просто, как мне хотелось бы: мышцы протестовали лёгкой, непривычной слабостью, но всё же мне удалось сесть. Тело хоть и не болело, но ощущало заметную слабость, как будто невероятная сила и бодрость, которые я чувствовала, были скорее достоянием души, освобождённой и ликующей, чем физической оболочки, истощённой долгой борьбой. Казалось, моя душа летела, опережая медленное, но верное восстановление плоти.

В изножье кровати сидел пожилой мужчина. Черты его лица были изрезаны глубокими морщинами усталости и, возможно, жизненного опыта, но глаза, казалось, горели необыкновенно внимательным, проницательным огнём, который, казалось, пытался проникнуть прямо в душу, подмечая каждую деталь. Он наблюдал за мной пару минут, и его взгляд был таким пристальным, таким сканирующим, что казалось, будто он гипнотизирует меня, подмечая каждый нервный тик, каждое мельчайшее изменение в выражении лица, любую реакцию. Наконец он откашлялся, нарушив нарастающее неловкое молчание.

— Вижу, вы не из пугливых, — сказал он с лёгким, едва уловимым одобрением в голосе, как будто это было важным критерием. — И хочется надеяться, что мы обойдёмся без успокоительного. Что ж, меня это даже радует. Но давайте сначала выясним, как вы себя чувствуете.