Книга Жена светлейшего князя, страница 118 – Лина Деева

Наверное, можно было притвориться спящей, но разве я боялась? «Если только совсем чуть-чуть», — пронеслось в голове. И заглушая эту мысль, я разрешила:

— Входите!

Дверь открылась, и одновременно замерцал огонёк светильника.

— Я вас не разбудил?

В руках у вошедшего Геллерта был серебряный кубок, и я машинально потянула носом: не успокаивающий ли отвар?

— Нет. Я только легла.

— Замечательно. — Подойдя к кровати, Геллерт опустился на её край и протянул мне питьё. — Вот, выпейте, чтобы согреться. Сколько вы простояли на стене под ливнем?

Сев на постели, я взяла кубок и, прячась за его металлическим краем, ответила:

— Не знаю.

И очень вовремя сделала глоток пряного, но в кои-то веки не противного напитка. Потому что Геллерт проницательно поинтересовался:

— Вы ведь не сами отправились на стену?

Я отпила ещё, быстро обдумывая ответ. И сказала правду:

— Да. Но вся ответственность на мне, поэтому, простите, имя я не скажу.

Геллерт медленно наклонил голову.

— Я вас понял. Тем не менее прошу, не делайте так больше. Война не развлечение…

— А я и не развлекалась! — Точно ли надо было так горячиться? А тем более говорить следующую фразу? — Я волновалась. За вас.

— Не стоит, — за мягкостью тона Геллерта крылась жёсткость гранита. — Поверьте, светлейший князь — последний человек, кому грозит смерть в бою.

— Из-за Искусства?

— В том числе.

Я крепко сжала кубок в ладонях. И сказала, как с башни шагнула:

— Боюсь, женское сердце плохо прислушивается к доводам разума. Поэтому не уверена, что смогу оставаться спокойной, когда вы подвергаете себя опасности.

Что-то изменилось в чеканных чертах Геллерта. Какое-то чувство зажгло тёмный, магнетический огонь в глубине его глаз, и я вдруг осознала, что сейчас ночь, мы вдвоём, в спальне и, вообще-то, муж и жена. Меня бросило в жар, щёки и губы запунцовели, и скрыть это было совершенно невозможно.

— Я думал, вы мне не доверяете.

От бархатных интонаций у меня сбилось дыхание и сладко защемило в груди. Я отвела глаза и сдавленно повторила:

— Женское сердце плохо прислушивается к доводам разума.

Негромко скрипнула кровать, и поверх моих стискивавших металлпальцев легли сильные, горячие ладони.

— Кристин. Обстоятельства не в мою пользу, но всё-таки я не теряю надежды однажды убедить ваш разум согласится с сердцем.

Это было сильнее меня. Я подняла взгляд, и без того частивший пульс окончательно обезумел.

Так близко. Так желанно.

Наверное, надо было устоять. Отстраниться. Но воля и рассудок отступили перед глупым, наивным и всё же сумевшим преодолеть испытания чувством.

Не владея собой, я подалась вперёд.

— Уверены?

Вопрос коснулся моих губ сладким выдохом. Конечно, Геллерт не мог иначе. Как настоящий мужчина, он должен был дать мне возможность отступить.

— Совсем не уверена.

И расстояние между нами исчезло.

Утром я проснулась уже одна. Сладко потянулась, ощущая в теле приятную истому, и уткнулась носом в подушку, до сих пор хранившую тонкий аромат чужих волос.

То, что случилось ночью, было волшебством. Огнём и нежностью, невозможным блаженством. И потому даже сейчас, при свете дня, я не раскаивалась, что поддалась искушению.

— Я люблю его, — прошептала я подушке. — И не хочу думать, насколько это правильно.

Сомнения и душевные метания хороши для мирного времени. А когда враг у ворот, надо использовать любую возможность для счастья.