Книга Больше не кукла, страница 102 – Ольга Островская

− Странно, что он решился пойти против неё и разбудить нас, − роняет брат, подозрительно изучая Треша. Тот под этим взглядом виновато скукоживается.

− Он понадеялся, что мы её ос-с-становим, сейчас, когда она окончательно проявилас-с-сь, − пересказываю то, что транслировал мне имар.

Хотя я тоже согласен с братом, что выглядит это подозрительно. Мне нравится Трещотка, но это не повод закрывать глаза на очевидные вещи.

− Ос-с-становим, − обещает брат. И глазами указывает мне на дверь.

Кивнув, я молча направляюсь к выходу.

Оставив Треша в камере, мы запечатываем помещение, блокируя любые ментальные волны, чтобы избежать восстановления его связи с Хаманой. И больше не полагаясь лишь на дворцовую систему управления, блокируем дверь дополнительным механическим замком, который он не сможет взломать.

И лишь после этого поднимаемся из подземного яруса в жилую часть дворца, направляясь к рабочему кабинету Са-арда.

− Что с Ж-шеней? – спрашиваю я, как только за нами закрывается дверь.

Поморщившись, брат останавливается посреди комнаты. Запрокидывает голову, смотря куда-то в потолок и выглядя совершенно пробитым.

− Физически она полностью вос-с-становилась, − произносит глухо. – Ментально… я затрудняюсь ответить, существует ли между ними сейчас какая-то разделительная черта.

− Что ты имееш-ш-шь в виду?

− Они ощущаются, как одно целое. Даже сама Ж-шеня не улавливает, когда мысли Хаманы заменяют её собственные.

− Как такое возможно? – уточняю ошеломлённо.

− Полагаю, причина в экстремальном переходе между вс-с-селенными после её гибели. Скорее всего её ментальная сущность не смогла пройти через грань миров без потерь. И место утерянных частичек в ней заняла частичка сущности Хаманы, слившис-с-сь с ней в одно целое. Именно поэтому мы не могли её ощутить, а Абсолют не сумел их разделить. Ри-одо Сэтору прав, разорвать эту связь возможно только при условии замещения чем-то равноценным. Иначе Женя либо погибнет, либо сойдёт с-с-с ума.

Теперь понятно, почему все наши попытки вернуть Жене память мягкими ментальнымивоздействиями не возымели действия. Хамана могла попросту заблокировать эти воспоминания. И теперь вполне может воспользоваться ими, чтобы настроить малышку против нас. Достаточно будет показать несколько моментов, вырванных из контекста.

Пару минут мы молчим, переваривая новую информацию.

− Нам нужно ускорить процесс. Нельзя ждать два дня, − произношу я мысль, которая всё сильнее таранит мой мозг.

− Да, − кивает брат.

− Ты… готов? – спрашиваю осторожно. – На каком этапе твоё посвящение?

− Практически пройдено. А твоё?

− Тоже.

− Мы должны покончить с этим сегодня. Я свяжусь с ри-одо Сэтору и попрошу его провести ритуал сегодня ночью. Отец поймёт.

В этом я даже не сомневаюсь. Отец времени даром не терял и в союзе с ни-одо Чотжаром все эти дни спешно готовил на-агаров империи к посвящению Абсолюту и принятию главной религии Аша-Ирон, а Совет Высших к этой грандиозной новости. Но согласие отца и на-агарских Домов меня меньше всего сейчас волнует.

− А если Женя не согласится? – хмуро смотрю на брата. – Её участие должно быть добровольным, ты же это помнишь?

Мы за эти дни попытались дать своей девочке всю нежность и заботу, на какие только способны. Буквально пылинки с неё сдували. Но она, вместо того, чтобы расслабиться и полностью нам довериться, почему-то наоборот всё больше напрягалась и настораживалась, ожидая какого-то подвоха. Может, это так на неё Хамана влияла. А может, причина в её внутренней недоверчивости, в чём малышку сложно винить, с такой-то матерью. А может, и об этом думать неприятней всего, мы сильно переоценили глубину её чувств к нам.