Книга Их любимая кукла, страница 167 – Ольга Островская

А я буду до самого конца тешить себя иллюзиями и верить в то, чего так жаждет моя душа. Верить, что они не предавали меня на самом деле. Что не бросали. И не говорили все те ужасные унизительные вещи.

Это столько всего бы объяснило.

Если бы они действительно появились здесь… это тоже было бы доказательством, что вчерашняя встреча была обманкой. Но я сама сделала всё, чтобы никогда не узнать правды.

Проход к ступенькам, ведущим к алтарю, усыпан какими-то сухими лепестками. Они шуршат под моими ногами, покалывая босые ступни. Этот шелест эхом стелется впереди меня, угнетая какой-то своей фатальной потусторонностью. А от взглядов имар, неотрывно следящих за каждым моим движением, по коже бегают колючие неприятные мурашки.

Но меньше всего мне хочется показывать им свой страх. Гордо вскинув голову, я поднимаювзгляд на коварное божество, возжелавшее воспользоваться мной в своих целях. И стоящую рядом с Хаманой… всё-таки Чарпатчхе. Она тоже смотрит на меня, и тонкие губы изгибаются в очень самодовольной усмешке. Неужели я оказалась права? Не знаю даже, пожалеть мне этих имар, или они заслуживают такой правительницы?

Как только я достигаю нижней ступеньки, мои конвоиры отстают, останавливаюсь у подножия лестницы. Восхождение я продолжаю в одиночестве. Под пристальными взглядами Хаманы и её марионетки. Пока не оказываюсь прямо перед ними, стоя на пару ступенек ниже. Будто милости пришла просить. Думаю, они очень скоро поймут, что это не так.

− Готова ли ты дать мне ответ, Женя? – сужает глаза Хамана.

Запрокинув голову, смотрю в лилово-сизое небо. Туда, где на кромке горизонта уже видны яркие сиреневые и алые всполохи поднимающегося светила. Первый рассвет.

− Готова, Великая Бездна Хамана, − произношу ровно, опуская глаза и уверенно встречаясь со взглядом своей похитительницы. – Я отказываюсь от всего, что ты мне предлагала. И не согласна становится ни жертвой в твоём ритуале, ни орудием твоих злодеяний. Я не согласна быть твоим пропуском в мою родную Вселенную.

О-о-о, это надо было сказать хотя бы для того, чтобы увидеть как с холодного прекрасного лица Хаманы вмиг слетает маска покровительственного величия.

Алые губы расползаются в жутком оскале, обнажая острые клыки. Вокруг тонкой фигуры чёрными крыльями взметается голодная тьма.

− Хорошо подумала? – шипит она.

− Да.

− И кто же тебя надоумил на столь неразумное, опрометчивое решение, глупое дитя? – интересуется, буравя меня почти ненавидящим взглядом.

От ощущения вымораживающей мощи, расплескавшейся вокруг нас, меня словно бетонной плитой пригибает к земле. И мне огромного труда стоит выстоять ровно и не опустить головы.

– Дай, угадаю. К тебе явился некто, считающий себя покровителем вашей жалкой вселенной?

− Мне не нужны ничьи советы, чтобы понять, как коварно ты манипулируешь мной, − вскидываю подбородок.

− О, я, кажется, поняла, − облик Хаманы становится абсолютно демоническим, пугая меня до дрожи. − Абсолюта ты бы не стала слушать. Не после вчерашнего. К тебе каким-то образом явилась его верная зверушка-провидица. Верно?

Наверное,что-то в моём взгляде выдаёт меня. Потому что тьма в глазах Хаманы вспыхивает такой сокрушительной ненавистью и бешенством, что я непроизвольно отшатываюсь, отступая на несколько ступенек ниже. Низко зарычав, она взмахивает руками, будто плетями замахивается. Тьма свивается в матовые щупальца, устремляясь ко мне. И теперь я уже вполне осознанно стремглав бросаюсь прочь.