Книга Их любимая кукла, страница 28 – Ольга Островская

А потом пришла усталость. Может, тело и было способно ещё двигаться и что-то делать, но морально я просто выдохлась. Поэтому в какой-то момент решила, что в вентиляции тоже вполне себе можно пересидеть некоторое время. Хотя бы пока не отдохну и не придумаю другой план. В конце концов, змеехвостые меня тут не достанут. И возможно не скоро найдут. Я на это очень надеюсь.

И вот лежу на спине, вытянувшись в полный рост. Таращусь в потолок. Прижимаю к себе руку, которая ни на секунду не прекращает болеть. По щекам текут слёзы – оказывается, моё тело даже на это способно. И пытаюсь хоть как-то осмыслить весь кошмар своей ситуации.

Вот что мне теперь делать? Как выжить? Зачем было вот так во всём признаваться? Да и потом... может, стоило попытаться что-то объяснить? А теперь, после моего побега, да ещё такого феерического, с порчей имущества, они наверняка сочтут меня шпионкой, или ещё чем-то похуже. И убьют, как только обнаружат.

У меня есть только одна маленькая надежда, что мне удастся пересидеть тут до их первой высадки. Тогда я действительно могу попробовать сбежать с корабля. Но, если вдуматься, это тоже очень ненадёжный, опасный план. Я ничего не знаю о том, где именно они должны высадиться, что это за планета, какие там условия, населена, или нет. В общем полный ноль информации по всем фронтам.

Надеяться на то, что моё тело выдержит любые нагрузки тоже не приходится. Плюс я не знаю, сколько продержусь на той порции концентрата, который проглотила сегодня. Что ещё мой организм способен усвоить, как пропитание, мне тоже неизвестно. За всё то, время, что я бодрствую, у меня ни разу не возникло даже намека на желание сходить в туалет. Значит, этот концентрат полностью усваивается. И не факт, что моя пищеварительная система справится с обычной едой.

Боже, каквсё сложно. Что мне делать? Что делать?

За что мне всё это?

Всхлипнув, зажмуриваюсь. Сдерживать рыдания всё сложнее. Вот умру тут, и будет у нагов своё личное вентиляционное привидение. Буду по ночам выть и пугать их. Хотя таких попробуй, напугай.

Скривив губы, которые всё ещё горят после жёстких поцелуев, я пытаюсь выровнять дыхание и не скатиться в полную истерику. Но из груди вырывается ещё один судорожный всхлип.

И тут я слышу какой-то тихий цокот. Здесь, в вентиляции.

Настороженно замерев, распахиваю глаза. Что это? Мне послышалось?

Пару минут я лежу прислушиваясь. Но ничего не происходит. И ничего не слышно. Но этот цокот… вдруг здесь какая-то жуткая инопланетная живность водится?

Едва дыша, я поднимаю голову, чтобы осмотреться, насколько это возможно. Вокруг царит полная темень, но я, благодаря своему зрению, довольно неплохо различаю стенки своего лаза. Вижу ближайший поворот в нескольким метрах от моих ног. А ещё… замечаю какие-то кругляши на потолке. Штучки три. Размером, как среднее яблоко. Приплюснутое.

Что это? Их раньше не было.

Проходит ещё пара минут. Эти странные штуки не шевелятся. Я тоже. Но из-за поворота вдруг снова доносится цокот. И он приближается.

Что-то движется сюда. Обмирая внутри от страха, я отталкиваюсь ногами и пытаюсь отползти дальше. И тут замечаю, как на тех самых кругляшах вспыхивают красные огоньки. А потом у них внезапно вырастают паучьи лапки. Много паучьих лапок.

Это... Это... Это что?