Книга Отвратительная семерка, страница 36 – Майя Яворская

На кухне было пусто, все куда-то разбежались. Кира решила, что так даже лучше. Обсуждения могут и подождать. В принципе, ничего особенного они не узнали. Разве что Музалевский оказался в доле. Вот это был сюрприз. Но такая новость не стоило того, чтобы трубить в горн. А пока все заняты своими делами, можно и на балконе спокойно посидеть.

Самойлова приготовила себе чай, по дороге захватила ватрушку и отправилась обратно на второй этаж.

Расчет был на любование окрестностями, но вместо этого Кира стала свидетелем очередной ругани на участке Музалевского.

Не успела она поудобнее устроиться на стуле и поставить чашку на перила, как дверь дома напротив открылась. Из нее выскочила все та же женщина со спортивной сумкой, а следом и сам хозяин. Он встал на крыльце и стал что-то раздраженно высказывать. Женщина, собравшись уже выйти за калитку, развернулась и что-то ответила. Муза бросил фразу в ответ.

Этот словесный пинг-понг продолжался минут десять. Темп его нарастал, градус тоже. Но слов было не разобрать.

Кира стала терять интерес. Два человека стоят и орут друг на друга – что может быть скучнее? Но только она собралась уходить, как за спиной раздался голос. Это было так неожиданно, что рука у Самойловой дернулась и она больно ударила краем чашки по зубам.

– Я оказался прав, шоу продолжается, – удовлетворенно заметил Антон Платонович и приблизился к перилам, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть происходящее.

Кира внимательно посмотрела на хозяина дома. Как и вчера, он был бодр, свеж и в хорошем расположении духа. Более того, одет Ратай был в безукоризненный льняной костюм и источал легкий запах дорогого парфюма. Складывалось впечатление, что он не просто ждал подобного зрелища, но и готовился к нему. Самойлову немного покоробило то, что скандал доставляет ему явное удовольствие.

– Судя по происходящему, у вашего соседа достаточно скверный характер, – заметила она.

– У Миши-то? В целом да. Человек он, конечно, хороший. Порядочный, честный. Только слишком упрямый и принципиальный до идиотизма. Переубедить его в чем-то просто невозможно. Если какая-то мысль застряла у Музы в голове, выбить ее оттуда нереально.

– И в чем это выражается?

– Да абсолютно во всем. И в отношениях с детьми, и с соседями. И со мной, хотя мы знакомы уже много лет и неплохо ладим.

Кире было неудобно расспрашивать дальше. В конце концов, не ее это дело.

Она уже поднялась, чтобы уйти, но события у соседей продолжали развиваться. Женщина со спортивной сумкой, громко крикнув: «Да провались ты со своим барахлом!», выскочила на улицу, хлопнув изо всех сил калиткой, и устремилась в сторону въездных ворот поселка.

– Ну вот, опять с дочерью поссорился, – заметил Антон Платонович. – На этот раз, правда, как-то особенно бурно.

Тут к воротам Музалевского опять подъехала та самая грузовая машина, которая была здесь накануне. Из нее выпрыгнул шабашник, что воровал доски, и направился к соседу.

Музалевский еще не растратил боевой задор, и появление нежданного гостя его только обрадовало. Один скандал закономерно перетек в другой. Минут через пять шабашник осознал, что мирные переговоры не состоятся, и вышел за калитку. Но, потоптавшись у машины, неожиданно направился к дому Ратая. Через мгновение зрители на балконе услышали дверной звонок.