Онлайн книга «Рыцари и ангелы»
|
– Нет, – отрицательно покачала головой Кира. – Я всегда думала, что это как Цезарь или Вальдорф. – Так вот, Люсьен Оливье, автор незабвенного салата, лежит на Введенском кладбище. – Ты, случайно, там экскурсоводом не подрабатываешь? – Нет, просто я интересуюсь историей моего города. – Ну и что? Я тоже. Но где когда кого похоронили, мне не очень интересно. – Потому что ты интересуешься только архитектурой, а мне интересно, кто здесь жил и что оставил после себя. – Ладно, я все поняла. Надо ехать и искать склеп Вельде! – перевела разговор Кира. – Не надо искать Вельде, – возразил Кузьмич. – Почему? – Потому, что тайник может быть не обязательно в склепе его предков. Если у них вообще был склеп. Надо искать склеп, часовню или мавзолей с ангелом. – Интересно, там таких много? – На могилах статуй ангелов много. А вот мавзолеев и склепов, не знаю. На память приходит только один – Эрлангера. У него на фасаде барельеф – два ангела держат венок. Если быть точным, то это даже не ангелы, а славы. – А кто они такие? – Ну, это ангелы, которые держат посмертный венок славы. Их поэтому так и называют – славами. По большому счету, классическими ангелами не являются. – Крылья у них есть? – Есть. – Значит, нам подходит. – Хорошо. Но ты все равно там еще поброди. Я с этой точки зрения на склепы не смотрел, мог что-то и пропустить. Там вообще-то очень интересно, тебе понравится. – Что мне может понравиться на кладбище? – А ты знаешь, что усыпальницу того же Эрлангера сделали по проекту Шехтеля. Как и усыпальницу Феррейна, и надгробие Жегиной. Ты же любишь работы этого архитектора, вот пойди и посмотри. – Ты ничего не путаешь? Шехтель строил Ярославский вокзал, здание Московского Художественного театра, особняк Саввы Морозова. Ты хочешь сказать, что он же строил и склепы на кладбищах? – Представь себе! Кстати, чтоб ты знала, он проектировал и мавзолей Ленина. Правда, его проект не был принят. Слишком он показался советской власти необычным – пирамида на Красной площади. А вот французы ничего, в восьмидесятых поставили пирамиду перед Лувром, не побоялись. – Очень интересно. Только я не поняла, почему на разведку опять поеду я? – Ну а кто еще? Ты же у нас самая глазастая. Возьмешь две гвоздички, сделаешь скорбное лицо и пойдешь бродить. Очень трогательно и органично. Кстати, если проголодаешься, к Оливье обязательно загляни. – Зачем? – Подхарчиться. – В смысле? – К нему на могилу часто рестораторы заглядывают попросить успеха в бизнесе. Оставляют миску салата и бокал шампанского. – Очень смешно, – криво усмехнулась Кира. – Так что, нам виварий уже не интересен? – решил уточнить Самойлов. – Почему же? – вскинул брови Кузьмич. – Просто мы отрабатываем несколько версий параллельно. Зачем время терять? Пока киношники виварий разгребают, можно и на кладбище заглянуть. Вернувшись домой, Кирилл тут же окинул жилище опытным взглядом. Валя косячила всегда и никогда не повторялась. Не считая ведер с тряпками посреди коридора, конечно. Можно было бы с ней вежливо попрощаться, когда она в очередной раз поднесет платочек к глазам. Например, забежать вперед и галантно распахнуть входную дверь. А потом еще горько вздохнуть и произнести трагически: «Как жаль, что мы с вами больше никогда не увидимся». Но тогда бы он сейчас сел на кухне и начал бы себя накручивать: что найдут в лаборатории, когда это случится, что после этого будет, придется ли брать адвоката или нет, только его подозревают или еще кого-то, найдут настоящего преступника или назначат крайнего, чтобы закрыть дело? А так можно побродить по квартире и поудивляться скрытому таланту этой странной женщины. |