Книга Рыцари и ангелы, страница 26 – Майя Яворская

В семье пение также находилось под запретом. Даже в душе или под работающий пылесос. «Ты же не пьяный дворник, чтобы драть глотку», – безапелляционно заявляла она. Караоке же вообще рассматривалось как асоциальное поведение. Дарья всегда аргументировала свою точку зрения, и спорить с этим было сложно. «Зажал звук», «не смог опуститься ниже», «остался в речевом диапазоне» – были основные аргументы против публичных выступлений. Илья искренне недоумевал. Никто же не претендовал на премию Гремми и не ждал контракта от Ла Скала. Все только от души и для души.

В доме также не приветствовалось наличие друзей, животных и растений. Гости в доме – это обязательно застолье, а, значит, готовка, сервировка, мытье посуды и грязные полы в финале. Антибонус к мероприятию – все те же песни под гитару. Животные – грязь, кормежка, постоянные выгулы и лоток, а вишенка на торте – неизбежные визиты в ветклинику по поводу стрижки когтей, регулярной вакцинации или плохого самочувствия. Ну, а растения – это полное мещанство. Герань на подоконнике – привет из СССР, а не взгляд в прогрессивное будущее. И куда тогда катится вся та концепция аскетичной утонченности?

Хорошо известно, что запретный плод сладок. Если бы Скоба смотрела на слабости мужа сквозь пальцы, то, вероятно, он со временем остепенился бы и потерял интерес к алкоголю и вокалу. Но когда спиртное и музицирование под жестким запретом, их хочется сильнее вдвойне. Дарья же категорически отказывалась принимать подобные прописные истины и продолжала давить. Возможно, если бы в доме появилось какое-нибудь мохнатое существо с нордическим характером, то стало бы легче смириться с реальностью. Но супруга не могла себе представить ободранные косяки, шерсть по углам и прочие радости совместного существования с живой природой. Как это вообще возможно совместить с понятием безупречности?

Вероятно, ей казалось, что в один прекрасный момент количество запретов перейдет в качество. Супруг рано или поздно впитает правильную систему ценностей и перестанет фонтанировать бредовыми идеями. Поэтому при каждом его вольнодумном взбрыке прессинг становился все жестче.

Друзья знали о том, в каких ежовых рукавицах его держат дома, и даже подсмеивались. Как-то раз один из них рассказал анекдот:

«Была компания веселых друзей, которые часто собирались вместе, выпивали, посещали ночные клубы, смотрели футбол. И вот один из них женился. Прошло немного времени, и друзья опять встретились.

– Ребята, а пошли в ночной клуб? – предлагает один.

– Ночной клуб?.. Нельзя в ночной клуб, – говорит свежеиспеченный супруг, боязливо оглядываясь через плечо.

– Тогда поехали в кабаке погуляем? – предлагает другой.

– Кабак?.. Нельзя в кабак, – опять говорит женившийся приятель.

– Ну, хоть дома посидим, пива попьем? – предлагает третий.

– Пиво?.. Нельзя пиво, – снова отрицательно качает головой их приятель.

– А ты вообще не жалеешь, что женился?

– Жалеть?.. Нельзя жалеть».

Все посмеялись, в том числе и Погуляев. Неизвестно, понял ли он, что шутка была на его счет. Если да, то виду не подал. Но однокурсники этот анекдот не забыли и после этого звали за глаза своего приятеля «нельзя жалеть». Они между собой недоумевали, почему Илья держится за эти отношения? Наверное, он и сам бы толком не смог ответить на этот вопрос.