Книга Рыцари и ангелы, страница 73 – Майя Яворская

– Да как ты его найдешь?

– Ну, это отдельная работа. Сначала надо найти, кто из купцов или знати жертвовал деньги не только на содержание больниц, но и на исследовательскую работу. Потом найти, какие именно исследования, в какой области он финансировал. Затем узнать, продолжились ли эти исследования после революции. И вот тогда можно поискать в списках исследователей нашего доктора. Если найдем, то можно и место проведения установить.

– Можно по-другому, – заметил Кирилл. – Просто посмотреть биографию самого Вельде.

– Проще. Если бы я раньше знал его фамилию, то так бы и поступил. А поскольку Кира рассказала только сегодня, копал я с другой стороны.

– Так давай поищем сейчас.

– Я уже поискала, – остудила пыл Самойлова. – Думаете, вы здесь самые умные? Я бы сама не догадалась?

– Ну мало ли… – пожал плечами брат.

– Мало ли, много ли… Нет там ничего про нашего доктора.

– Вообще-вообще?

– Вообще-вообще.

– Может, плохо искала? Или не так поиск задала?

– Совсем меня за идиотку держишь? – Кира выпятила нижнюю губу.

– Зюзя, не бузи. Я на всякий случай хочу проверить. А вдруг? – Кирилл состроил примирительную гримасу и перевел взгляд на приятеля. – Глянь, а?

– Хорошо, – Кузьмич задал поиск и на какое-то время уставился в монитор. – Нет, ничего нет.

– Ни одного человека по фамилии Вельде?

– Почему же. Есть, конечно. Вивиан Валде Вельде, родилась в пятьдесят первом году, писательница. Есть также Анри ван де Вельде, художник и архитектор. Кстати, Кира, тебе бы понравилось – он модернист.

– А то я его не знаю, – Самойлова продолжала дуться. – Основатель немецкого веркбунда.

– Еще один художник – Виллем ван де Вельде, родился в семнадцатом веке, – продолжил Кузьмич, благоразумно проигнорировав замечание. – Никаких Всеволодов Михайловичей.

– Понятно, – вздохнул Кирилл. – Наш доктор в вечность не плюнул. Бедные мышки и крыски погибли зря.

– Похоже на то…

– Так, с этим разобрались. Дохлый номер. Вернемся к поискам вивария. И что, ты это сделал?

– Конечно, иначе бы и не говорил.

– Ну давай рассказывай! Не томи.

– Был такой купец Проскурин, который жертвовал большие суммы как на саму медицину, так и на медицинские исследования. Он, конечно, не Морозов или Мамонтов, но уделял больше внимания именно науке, – Кузьмич оторвал взгляд от своего гаджета и взглянул на друзей, чтобы убедиться, внимательно ли они следят за ходом мысли. – Из собственных средств он начал финансировать исследования по лечению ран. Не забываем, что Первая мировая война началась как раз в девятьсот четырнадцатом году. С фронта стало поступать множество раненых, а антибиотиков тогда не существовало. Гнойные осложнения были обычным явлением. Из-за них очень часто люди, которые имели не очень серьезные ранения, тем не менее погибали. И эти его исследования продолжались вплоть до восемнадцатого года. Когда грянула революция, Проскурин, естественно, уехал за границу от греха подальше. Но несмотря на это, исследования продолжались и при новом режиме. Большевики были заинтересованы в результатах работы не меньше него. Хоть Первая мировая и закончилась в восемнадцатом году, но годом ранее началась Гражданская война, которая шла то ли до двадцать второго, то ли до двадцать третьего года. Точно не помню. Естественно, поток раненых за это время ничуть не уменьшился. Так что исследования не свернули.