Книга Рыцари и ангелы, страница 76 – Майя Яворская

На Киру он не сердился. Она дышала полной грудью, и все на свете ей было интересно. И до всего было дело. То ли возраст, то ли отсутствие других занятий, кроме фотографии. В любом случае, она желала только добра, а получилось совсем наоборот. Кирилл не хотел признавать ни ей, ни Кузьмичу, насколько его вся эта ситуация беспокоит. Какой смысл? Начнут дергаться, успокаивать. Но тут не душевный покой нужен, а понимание, кто это сделал, как и зачем? К сожалению, информации пока так мало, что и предполагать что-то бессмысленно.

От тягостных мыслей спасало общение с клиентами и приходящей домработницей. Ее услугами Самойлов решил воспользоваться, поскольку законной супругой он пока не обзавелся, а квартира была большая. Брал квадратные метры несколько лет назад на вырост – жена, дети. Всем нужно личное пространство. Но семьи пока не было, хотя с противоположным полом у него никогда проблем не возникало. Эффектная внешность и хорошо подвешенный язык – отличные инструменты для грамотного охмурения. Девушки попадались разные, каждая со своим милым букетом достоинств и недостатков. Встречались даже умные, эрудированные и хозяйственные. Двумя или тремя из них Самойлов в свое время вполне серьезно увлекся и начал подумывать о том, чтобы узаконить отношения. Но когда он пробовал представить хоть одну из них в роли жены, ничего не получалось. Открывает он утром глаза, а с соседней подушки раздается: «Доброе утро, милый!» И так каждый день тридцать лет подряд. Может, даже больше. Мозг по какой-то причине отказывался принимать такую реальность.

Метров было много, а часов в сутках мало. И появилась в доме Валя. Отчего стало чисто, но как-то дискомфортно. Сначала Кирилл думал, что все дело в ведрах. Неожиданно их образовалось сразу три. Он еще мог представить одно – для мытья полов. Назначение остальных выходило за рамки его бытового понимания. На их краях Валя перед уходом всегда очень живописно развешивала разноцветные тряпки для просушки и оставляла инсталляцию посреди прихожей. Так что, переступая порог, у Самойлова каждый раз возникало ощущение, что ошибся дверью и случайно забрел в клининговую компанию. Он пробовал объяснять, что лучше убирать их в подсобку. Домработница внимательно смотрела в рот, сопела и кивала, но ничего не менялось. Тогда Кирилл стал относить их сам, чтобы избавиться от дежавю. Но и это не помогло – после очередного визита ведра оказывались на прежнем месте. Вроде мелочь, а неприятно.

Но потом до него дошло, что он просто ее не понимал. Не в том смысле, не мог постичь ее глубокий внутренний мир, полный противоречий и конфликтов. А в самом прямом. Диалоги между ними проходили всегда приблизительно по одному и тому же сценарию и сильно смахивали на лингвистический квест.

– Газ помыть? – интересовалась Валя.

– Что помыть? – недоумевал Кирилл.

– Газ.

– Валя, как можно мыть газ? Его можно включить или зажечь, но вымыть его невозможно.

– Ну, газ, – удивлялась она тупости хозяина и показывала рукой на плиту.

– Понятно, – с облегчением выдыхал Самойлов. – Тогда уж до кучи еще воздух и воду.

– Что?

– Помойте вместе с газом воздух и воду, – отвечал он и показывал на вытяжку над плитой и раковину.

Домработница одними бровями говорила: «Вот ведь малахольный попался».