Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 92 – Леони Свонн

Коса Джорджа. Овцам был знаком этот странный агрегат из дерева и металла. А вот для чего он был нужен, они не знали.

«Кто держит овец, тому коса не нужна», – любил приговаривать Джордж, полируя лезвие красно-белой тряпкой. Просто так, для порядка.

А вот Габриэль косу не пощадил.

Габриэль не пощадил их.

У подножья холма, со стороны моря, он начал косить.

Овцы замолчали. Они впервые видели, как пасется человек. Жуткое зрелище. В руках Габриэля странный инструмент превратился в огромный железный коготь, который с враждебным свистом проносился по траве. Раздавались странные звуки, словно над лугом низко летели птицы с острыми клювами. Там, где проходила коса, на землю безропотно падали стебли. Это было самое страшное: Габриэль пасся и в то же время отвергал траву. Жуткое зрелище бессмысленного разрушения. Приятный аромат, поднимавшийся от мертвой травы, лишь усугублял дело.

Несмотря на летний зной, у овец по коже побежал мороз. Моппла начала трясти мелкая дрожь, нечто среднее между возмущением и ужасом.

Не считая злого шума косы, на лугу было тихо. Даже овцы Габриэля перестали блеять свое «Корм!» и с голодным выражением бледных глаз уставились на Габриэля.

– Почему там не косишь? – спросил мужчина. – Вон какая трава высокая! – Он показал пальцем на «Место Джорджа».

Овцы затаили дыхание.

– Лучше не стоит, – сказал Габриэль. – Если другие не едят, значит, в земле может быть какой-то яд. Еще не хватало, чтоб померли после всего этого откорма.

– Хорошо ты разбираешься, – протянул мужчина, – в животных. Лучше, чем я в замках.

Габриэль покосился на него недружелюбно.

В какой-то момент Габриэля наконец устроило разрушение, которое он учинил на выгоне. Он сунул в зубы – туда, где обычно торчала трубка, – всего одну длинную травинку и поплелся к пастушьему фургону за тележкой. Эдди все сидел на ступенях фургона. Бутерброд он уже давно доел. Габриэль не обращал на него внимания. Он отвез траву к забору и кинул своим овцам. Овцы снова начали блеять «Корм!» и блеяли до тех пор, пока последняя не засунула нос в мертвую траву.

Затем наступил покой. Габриэль вернулся к пастушьему фургону, где на ступенях восседал Эдди. Они долго смотрели друг на друга.

– Значит, будешь просто ждать оглашения завещания? – спросил Эдди.

Габриэль кивнул. Эдди резко поднялся, взял сумку и зашагал обратно в деревню.

* * *

Овцам потребовалось время, чтобы отойти от потрясения с косой. Габриэля уже никто не считал хорошим пастухом.

– Он вообще не пастух! – заявила Хайде. – Давайте делать вид, что его нет. Все равно он на нас не смотрит.

Неплохой план. Вскоре на пастуший фургон было направлено очень много овечьих задних мест. Овцы решили проходить мимо Габриэля с демонстративным презрением. Джордж бы рассердился, но Габриэль, кажется, даже ничего не заметил. Зато одна из овец Габриэля смотрела на них с интересом. Мощный баран, на которого уже обратила внимание Зора. Он перестал набивать брюхо скошенной травой и сосредоточенно наблюдал за овцами Джорджа.

Зора заметила его первой. Вообще-то, она решила больше никогда не заговаривать с овцами Габриэля и не думать о них понапрасну. Сначала после неудавшейся попытки завести беседу, и второй раз после прошлой ночи, когда овцы Габриэля свалились на их выгон, как бледные гусеницы.