Книга Ошибочка вышла, страница 55 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

Бежать за девчонкой не имело смысла — привлечет внимание, и себя выдаст, и ее. Андрей выругался про себя и присоединился к слежке, фиксируя окружение и даже то, что происходило за спиной. В этой сказке о редиске-переростке ему не хотелось оказаться в середине цепочки.

Было у Звягинцева не самое приятное воспоминание в жизни, когда он, зеленый новичок в следствии, вот так шел за матерым преступником, а потом дуло оружия уперлось ему под ребра со спины. И только храбрость товарищей уберегла Звягинцева от смерти.

Но нет, все прохожие торопились по своим делам, щурясь на солнце или радостно улыбаясь ему. Спина Михаила мелькала далеко впереди, и, похоже, слежки он не замечал. А Марина, пользуясь невеликим своим ростом, пряталась умело, заходила то слева, то справа, скрывалась в тени тентов и контрфорсов, облетающих кустов сирени и пышных пока каштанов, что роняли наземь колючие плоды и желто-бурые листья.

И все шло просто замечательно, пока Бурлаков не свернул в темную подворотню. Оттуда прямо-таки шибало опасностью.

«Не ходи, — взмолился Андрей мысленно, — не сворачивай, не надо! Там тебя саму засада ждет!».

Девушка мыслей читать не умела — нырнула в подворотню, пропала из виду.

Чувство опасности взвыло друниной, и Андрей выжидать не стал. Его всегда бесила фраза циничных коллег: «Когда будет труп, тогда и обращайтесь!». Сейчас было не до рефлексий, да и он уже не полицейский. Кого-то обогнув, а кого-то и толкнув, он промчался по людной улице, влетел под арку. В нос ударил запах плесени и кошек, нога почти сразу поехала на какой-то гнили. Картина взгляду открылась безрадостная. В другом конце довольно длинного прохода Михаил своей огромной лапищей прижимал за горло к стене Марину. Ни закричать, ни даже пискнутьдевчонка не могла, носки ее промокших ботинок едва касались земли. «Задушит!», — мелькнула паническая мысль.

Даже на миг не приостановившись, Андрей бросился вперед. Счастливо избегнув столкновения с мусорными кучами и битыми кирпичами под ногами, он пронесся по подворотне, раскинув руки, проскользил по нанесенной ветром слежавшейся палой листве. И всю силу инерции и собственных тренированных мышц вложил в один единственный удар.

Целился он в висок, даже не задумываясь, что может убить, и не сожалея об этом, но на счастье или на беду, попал в челюсть, и, видимо, недостаточно сильно: Мишаня покачнулся, дернулся, но на ногах устоял. Хорошо, хоть Марину выпустил — девчонка сползла по стене прямо в отбросы, отчаянно кашляя. И, естественно, внимание похитителя теперь переключилось на Звягинцева. Бурлаков взревел и кинулся на обидчика. Андрей едва успел пригнуться под летящий в него здоровенный кулак, ударил в корпус, но громила этого, похоже, и не почувствовал.

Боковым зрением сыщик заметил движение там, где сидела все еще кашляющая гимназисточка, и едва успел отшатнуться от полетевшего в голову осколка кирпича.

— Дура! — рявкнул он. — Беги!

Всего на секунду отвлекся, но получил удар в плечо и проехался лбом по крошащейся стене, рассек кожу. Кровь мгновенно залила правый глаз. Марина не побежала, но затихла. А Михаил принялся теснить более легкого противника. Брал массой и силой, в то время как Андрей, наполовину ослепнув, потерял в маневренности.

Пока что сыщика спасали инстинкты и отточенные на службе навыки, а еще злость: на глупую девчонку, на вконец обнаглевшего пьянчугу, среди бела дня нападающего на людей, но более всего — на себя: не предусмотрел, не остановил, не защитил.