Книга Ошибочка вышла, страница 56 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

Как-то отстраненно сыщик понимал, что не продержится долго, физически не сможет справиться с эдаким бугаем. А эта дуреха так и не сдвинулась с места. Представить страшно, что эта сволочь с ней сделает!

И Андрей держался, все еще надеясь, что Марина сбежит.

Подмога пришла неожиданно. Грозный рык не кота, но, пожалуй, целого тигра огласил подворотню, а следом немаленькая туша импер-куна взлетела сначала на плечо, а затем и на голову Михаилу. Мужик заорал, по лбу его побежали струйки крови. Забыв о Звягинцеве, он принялся сдирать с себя вконец озверевшего Герострата,явно поставившего себе целью добраться до глаз врага.

То, чего первым ударом не смог сделать Андрей, кот добился когтями: полностью деморализовал и дезориентировал противника. Бурлаков беспорядочно метался по подворотне, ревел, а потом, словно только сейчас увидел свет, рванул в проходной двор.

Но едва он выскочил на открытое пространство и помчался прочь, кот оставил мужика в покое, спрыгнул и с достоинством направился обратно. Врага он в бегство обратил, можно было больше не суетиться.

Андрей наконец смог подойти к Марине и, надо сказать, делал он это отнюдь не с благими намерениями. Злость никуда не ушла, болели плечо и голень, куда прилетел удар подкованного сапога, страшно раздражала текущая по лицу кровь, которую постоянно приходилось стирать, чтобы нормально видеть, а еще глупость гимназистки, втравившей их обоих в эту историю. Но, увы, заслуженно выплеснуть на девчонку бурлящие в душе чувства не удалось: Марина была в обмороке.

Не на шутку перепугавшись, Андрей подхватил девушку на руки, мимолетно подивившись, какая она легонькая, и похромал на оживленную улицу. Герострат, задрав пушистый хвост, гордо вышагивал впереди. Думать, какое зрелище они сейчас из себя представляют, не хотелось. Хотелось скорее добраться до дому, смыть кровь, всыпать Клюевой по первое число за самодеятельность со слежкой, потом сбагрить ее с рук и отлежаться хотя бы сегодня. Но отчего-то казалось, что сбыться этим простым желаниям не придется. Так прекрасно начавшийся день постепенно скатывался в привычные уже безобразие и неприятности.

Едва Звягинцев с девушкой на руках вышел из подворотни, нашлись любопытные, но еще и сердобольные прохожие, догадались свистнуть пролетке. А когда он уже шагал, благодаря всех толкущихся вокруг неравнодушных граждан (очень хотелось обозвать их сплетниками), Марина у него на руках вдруг снова зашлась в кашле и открыла глаза. Похлопала ресницами. Залилась краской, осознав свое положение. Просипела едва слышно:

— Андрей Ильич, а?..

— Молчать! — рыкнул Андрей. — Чтоб звука от вас не слышал, пока не доберемся.

Он-то имел в виду лишь то, что помятое Михаилом горло Марине напрягать пока не стоит, и надо бы сначала смягчить его молоком с медом, а то и маслом. Но злость сделала свое дело, и простые слова прозвучали, как обещаниесурового наказания. Глаза девчонки наполнились слезами, она дернулась, явно собираясь слезть с его рук, но пролетка была уже рядом, и Андрей без особой осторожности уронил гимназисточку на сидение, запрыгнул следом сам, убедился, что импер-кун не отстал, и велел кучеру трогать.

Он велел ей молчать! Совсем! Пока не доберутся. Куда? Впрочем, какая разница? Как преступнице какой: «Молчать!» А что она такого сделала? Только помочь хотела. А он… Сначала спас, самого вон ранили, на руках вынес, а потом…