Книга Ошибочка вышла, страница 85 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Как же ты его увела? — с любопытством спросила Марина, уминая поднявшуюся сдобу.

Ей и вправду было интересно. Кузьма совсем не выглядел несчастным подкаблучником — крепкий мужик, сытый, работящий, на Стешу влюбленными глазами смотрит. А ведь на другой жениться собирался. Значит, и так бывает, что счастье в стороне ходит, только угляди его да возьми, а не упирайся в то, что под ногами валяется. Это вам не романы маменькины, это жизнь.

— Расскажу. У нас в реальном нашем выпускные экзамены начались, да так их по-глупому устроили, что между вторым и третьим не три дня, как обычно, а все пять. А третий там — тьфу, чистописание.

— А мы его уже года два не проходим, — удивилась Марина.

— Так то вы. Гимназия! Раньше нас вас всему выучили. Слышала я, вас там чуть ли не книжки писать обучают.

— Ну, почти, — засмеялась гимназистка. — Изящной словесности нас учат. Это как письма составлять, как бумаги всякие вести при хозяйстве, ну и книжки тоже можно, если душа лежит да талант есть.

— Хорошо, конечно, только нам-то оно на что? — покивала Степанида, кроша отварную курицу. — Ну вот и решила я домой съездить, раз пара дней лишних выдалась.

Взмахнула ножом острым от полноты чувств, едва Марине по носу не попала. Та лишь хмыкнула: очень уж Стеша искренне повествовала.

— Приезжаю, а тут батюшка чуть не плачет. Привез он по весне аж из самого Китежа золотых гусят. Да, так они и называются, ты не думай. Некоторыееще жар-птицами кличут, но то не про них, хоть, говорят, и похожи сильно, только хвостов огненных не хватает. На развод привез, три дюжины сразу взял, все деньги, что по осени выручил, за тех гусят отдал. А все потому, что пух у них дюже мягкий, не то что у обычных. А еще перья красивые да мясо нежнейшее. И говорят, иногда гусыни эти яйца с золотой скорлупой несут. Но то не проверено, может, и сказки. У нас вот ни разу не снесли. В общем, большая прибыль с таких гусей обещалась. А они возьми да начни вдруг дохнуть.

— Ой! — прониклась гимназистка тяжестью ситуации — знала по урокам обществоведения, отчего кризисы случиться могут да почему дела верные прогорают иногда.

— Вот тебе и «ой», подруга, — хмыкнула Стеша. — Прибыль за весь урожай потерять — это голодным по зиме остаться. Хотя, конечно, были у нас заначки, выжили бы, но все же… — она ловко перехватила у Марины шмат теста, принюхалась, похлопала колоб по бокам, кивнула и принялась раскатывать. — На-ка, грибочки покроши пока, — сунула гостье миску и разделочную доску. — Ну и вот… Отец к ветеринару кинулся, в соседнюю деревню, в Покровную. Петр Никифорович мужик правильный, знающий, честный. Гусят проверил — здоровы. Говорит, мол, ты их не тем кормишь, или холодно им, или гнездо не по вкусу. Больше и не смог сказать, не сталкивался никогда с эдакой редкостью. Посоветовал только хорошего зоотехника найти, а где его искать, батюшка и не знал. Я, как услышала, мерина нашего, Фуфырку, оседлала — и обратно в город. Это почтовой каретой полдня трястись, а верхом я за три часа донеслась.

— Ну ты бедовая! — подивилась Марина. — Коня-то не загнала?

— Да он выносливый, хоть и вредный. Бегать вот любит, так что даже с удовольствием домчал. Прискакала аккурат, когда Кузенька работу заканчивал. В ноги ему кинулась, так, мол, и так, выручайте, господин зоотехник. Он, как о золотых гусях услышал, аж взвился весь. Кинулся к начальнику, отпросился. Тот, кстати, тоже взволновался — редкость же, ценная, отпустил да велел хорошенько за птичками присмотреть там. Ну, быстро совсем не вышло у нас — пока Кузьма лошадь нашел, пока приборы какие-то странные забрал из дому, пока перекусили маленько, приехали мы сюда уже ввечеру. Тут уж какая птица? А с утра я встала до зорьки, тесто поставила, к рассвету уже и пироги готовыбыли — с курочкой да с грибами, вот как сейчас, с ревенем да с ранней малиною. Как петухи запели, Кузя уже на ногах был, сразу с батей в птичник побежал. Что-то там мерил, щупал, гусят осматривал. Вернулись в дом взбудораженные, а я сразу их за стол позвала. Ел мой суженый пироги с пылу с жару да нахваливал. Отродясь такой вкуснятины не ел, говорит. В общем, порешил он, что нужно новый гусятник строить, да не абы какой, а со стенами двойными, с подкладом пуховым. Да там уйма еще всяких заморочек была.