Книга Дети Зазеркалья, страница 106 – Варвара Кислинская

Макс косится на меня и, наконец, весело хихикает.

— Ба, ты нарвешься! — ехидно сообщает он мне.

— Еще посмотрим, кто из нас! — парирую я.

— Марта! — окрик Джесси заставляет меня вернуться к реальности.

Мы с Максом бросаемся к Питеру, на наши голоса уже спешит Риох, а следом за ним и любопытные дети.

— Я не настаиваю, леди Маргарита, — вздыхает Марк, на мгновение переставая мерить шагами комнату, и печально смотрит на меня. — Просто, пойми и ты меня, фейри. Я тридцать лет мечтал о том, что мой сын будет рядом со мной. И в том, что он сейчас не желает присоединиться ко мне, есть и доля твоей вины.

— Я знаю, Марк, — он прав, как ни больно мне это сознавать, — поэтому и прошу у тебя это время. Дай мне возможность объяснить ему все, исправить собственную ошибку.

— Так много ошибок… — бормочет Вождь Предреченный с тоской глядя в окно. — Так много… Питер… Шета…

— Ох, Марк!..

— Она ему понравилась, да? — он смотрит на меня через плечо.

— Она всем нравится, — я не хочу развивать тему.

— Значит, он стал психиатром…

Я почти вижу, какая надежда сейчас пускает ростки в его душе, но понимаю и то, что она бессмысленна. Скорее всего, бессмысленна. Питер не слишком сильный маг, хотя и разносторонний. Даже если ему удастся понять причину, увидеть замки заклинания, способ его разрушить, сам он с этим не справится. Разве что снова придется тащить сюда всех возможных экспертов.

Питер замечательный. Помню, много лет назад Марк тоже произвел на меня неизгладимое впечатление именно своей добротой. Но доброта Питера какая-то незамутненная. В отличие от своего отца, он не стал мизантропом в том мире, не возненавидел всех и вся за свою непохожесть на других. Он даже профессию выбрал такую, где может по-настоящему преуспеть только очень добрый человек. Дети влюбились в Питера сразу. А он УВИДЕЛ Шету. И сделал охотничью стойку. Я едва не задохнулась, разглядев в его взгляде, устремленном на кентавричку, азарт победоносного сострадания. И испугалась. Если Питер наделен такой же целеустремленностью, как и его отец, Библиотека получила нового члена семьи. Питер не уйдет отсюда, пока не найдется способа излечить Шету. Просто не сможет. Он уже впустил ее в свою душу.Но ему не хватит сил.

Я не могу объяснить все это Марку. Шету Библиотеке отдал Эврид, он имел на это полное право, и Марк никак не мог повлиять на его решение, даже если бы захотел. Но тогда он и не хотел. А вот Питера он мне добровольно не отдаст. Я не хочу ссориться с Марком, не хочу его обижать, особенно сейчас, когда он так нуждается в моей помощи. Я должна найти способ его уговорить, достучаться до него. Вождь должен оставить сына в покое по доброй воле. Они и так не слишком тепло встретились. Я видела, что Питер очень старается не показывать многолетней боли. У него хватило ума и сердца простить отца. Нужно, чтобы еще Марк смог простить себя. И меня. Хотя, лучше пусть он винит меня.

— Не торопи его, Марк, — я сама не замечаю, как произношу это вслух.

— Я понимаю, фейри, — в голосе вождя звучит такая печаль, что у меня сжимается сердце.

Марк так и не нашел в себе силы сказать сыну, что женат. Глупо, на мой взгляд. Он пришел сегодня один, без Эржены. И почему-то мне кажется, что ему пришлось пережить не слишком приятную сцену дома. Эржене тоже нужно время. Она и так слишком ревниво относится к прошлому Марка, и появление Питера не доставило ей радости. Пусть смирится, привыкнет к мысли, что у ее мужа есть вполне реальный, а не гипотетический, сын от брака, заключенного еще в другом мире.