Книга Дети Зазеркалья, страница 2 – Варвара Кислинская

— Да, страшно, — словно прочитав мои мысли, повторила она и посмотрела мне в глаза. — Я теперь понимаю, почему здесь так негативно относятся к межрасовым связям. Это слишком больно, Марта. Любить человека, которому отпущен такой короткий срок, и потерять его. Я не представляю, как выдержу.

Мне стало стыдно. Я любила Гектора до безумия, у меня не было более близкого существа в этом мире. Рядом с ним каждый день наполнялся особым смыслом и радостью. И я не променяла бы пятнадцать лет этого счастья, пусть и такого короткого, ни на что. Но в глубине души прекрасно сознавала, что моя жизнь только начинается, что все еще будет. И не важно, что пройдет много лет, прежде чем притупится боль и душа наполнится новым ожиданием. У меня были эти годы. Да, я никогда не забуду Гектора, так же как никогда не забуду моего первого мужа, хорошего человека и отца моей дочери. И дело не только в странном свойстве эльфийской памяти помнить все ощущения и чувства. Никто из нас не забудет Гектора. И Рената, и Алена, и Уме, и Марк будут всегда вспоминать того, кто первым встретил их в этом мире. И даже Библиотека навеки сохранит неясное ощущение присутствия своего первого друга. Мне было плохо без него, но я точно знала, что когда-нибудь это чувство пройдет, и останется только свет, который он дарилкаждому из нас.

Но Алене предстояло потерять не любимого мужчину, а дочь. И хотя у них с Грэмом было много других детей-оборотней, рожденных уже здесь, и даже внуки и правнуки от них, первая, появившаяся на свет еще там, в нашем родном мире, все равно оставалась самой дорогой. Наверное, родителям всегда свойственно больше всего беспокоиться о неблагополучном ребенке. К сожалению, если для меня еще оставалась надежда, что рано или поздно откроется портал, и Аня и внуки придут в этот волшебный мир, чтобы получить свое эльфийское бессмертие, то для рожденной человеком Александры этой надежды не было.

— Меня поражает, что Уме смирилась, — вздохнула Алена.

— Она смирилась еще раньше, когда согласилась отдать сына мачехе, еще до его рождения, — я положила голову ей на плечо. — Я скучаю по нему.

— Мы все по нему скучаем, Марта, ты же знаешь. Но я знаю, что тебе больнее всех, — Алена поняла, что я говорю о Гекторе. — Но… прости, что я это говорю, старики уходят, а молодые остаются. Это логика жизни. А Сашка…

— Ты винишь меня? — спросила я.

— Да. И тебя, и себя, и Ренату, и Грэма, и всю эту сволочную жизнь. Но больше всего, конечно, себя и Грэма. Из всех возможных ошибок мы допустили самую непоправимую.

— Рождение ребенка не может быть ошибкой.

— Я знаю. И стараюсь утешить себя тем, что тому миру Сашка была зачем-то нужна.

— Твои родители не остались одни.

— Не пытайся меня утешить, а? Я даже не знаю, остались они вообще или нет.

В тот день, когда Алена получила диплом, и они с Грэмом вернулись, чтобы уже навсегда остаться в волшебном мире, закрылся проход в клинику. Это было логично. Наш мир получил целительницу, и это ограниченное пространство стало ненужным. Вот только никому из нас эта логика до того в голову не приходила, поэтому потеря связи с техногенным миром стала ударом ниже пояса для всех. На протяжении нескольких лет я старательно налаживала контакт с каждым из иномирских работников других ограниченных пространств, но стоило отправить хотя бы одно письмо Велу или кому-то еще из наших близких, проход в это пространство закрывался. Наконец, Гектору и обстоятельствам удалось убедить меня, что обратной связи не будет, и я бросила неблагодарное занятие. Библиотека же искренне мне сочувствовала, но не собиралась идти навстречу в этомвопросе. Оставалось надеяться, что в последних посланиях я достаточно внятно объяснила Велкалиону ситуацию, и ему не будет казаться, что мы его там бросили и забыли. Я чувствовала себя виноватой пред милым, не от мира сего ушастиком, который пошел на такую жертву ради меня. Но при Гекторе старалась этого не показывать. Как ни комично, но он ревновал меня к этому смешному эльфу. Ни к кому другому, только к нему. Меня это страшно трогало, но и расстраивать его лишний раз не хотелось. Пожалуй, именно отношение Гектора к Велу стало главной причиной того, что я оставила свои попытки связаться с родным миром. Знала, что друзья, которые не меньше моего были убиты потерей связи, не винят меня в этой слабости, и все же какое-то время было стыдно смотреть им в глаза.