Книга Опороченная клеветой, страница 5 – Ната Тихая

— Тебе надо поговорить с ним, — вернул меня в реальность тихий голос Виктора. Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом мужчины.

— Не хочу, — резко ответила я, — ничего хорошего из этого не выйдет. Он не поверил мне тогда, не поверит и сейчас. У меня нет доказательств своей непричастности к мерзким слухам, а убеждать в обратном я его не собираюсь.

— Возможно, сейчас он прислушается к твоим словам, — Виктор устало прикрыл глаза. — Тебе стоит рассказать ему про дочь.

— Нет! — возмущенно воскликнула я и вскочила с кровати.

— Ты мучаешь себя, Аврора, — невозмутимо продолжил Виктор и обнял меня.

Я прижалась к нему, такому уверенному и сильному. От Виктора пахло корой и цедрой — такой теплый и уютный аромат. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Он принимал меня любой: капризной, молчаливой, громкой и немного безрассудной. Всегда поддерживал и помогал, когда мне было это нужно, и, наоборот, оставался в стороне, когда я этого не требовала. Благодаря ему я смогла восстановить родовое поместье и начать свое дело, он помог мне расправить крылья, но не смог помочь мне забыть. Я беззвучно плакала, спрятавшись на его груди, как маленькая девочка, он обнимал и невесомо гладил меня по спине. Когда я успокоилась, он нарушил тишину:

— Вам надо поговорить, и ты это знаешь.

Да, я чувствовала в этом необходимость, но не знала, как все устроить и где взять смелости на непростой разговор. А как известно, когда человек топчется на месте, судьба берет инициативу в свои руки — так произошло и на этот раз.

Вечером после встречи на ярмарке и весь следующий день я не мог перестать думать об Авроре. Она была прекрасна — нежный цветок в своем светло-сером платье, длинные каштановые волосы собраны в высокую элегантную прическу, которая подчеркивала изгиб тонкой шеи. Мне кажется, она не изменилась за эти годы, только стала более очаровательной, чем я ее помнил, и, если быть честным с самим собой, осталась все такой же желанной. Я не переставал ее любить, но простить измену я ей не мог.

Откинувшись на спинку кресла, я задумался о причине ее поступка и ее мотивах. Я дарил ей всю свою нежность, любил ее так, как умел, был с ней честен и одаривал своим вниманием. Возможно, его-то ей и не хватало — в силу срочных дел я часто пропадал на целую неделю, но я всегда думал, что она понимает сложность моей работы. Может, она чувствовала себя одиноко, и эта пустота толкнула ее в объятия другого. Если бы Аврора только сказала мне, что чувствует, я бы бросил ради нее карьеру! Нам бы хватило средств, чтобы жить достойно, и без моей работы главным дознавателем. Мне была важна наша семья!

Когда мне намекнули, что жена мне изменяет, я не поверил, знал, что Аврора любит меня. Но сомнение и ревность поселились в моей голове, и вскоре я собственными глазами увидел свою жену в недвусмысленных объятиях другого мужчины. Я убежал стремглав из отеля, где их застал. Не замечая ничего и никого вокруг, шел по улочкам, пока отчаяние и злость бушевали в душе. Когда я наконец пришел домой и увидел свет в окнах, то понял, что больше не смогу даже смотреть на жену. И я распорядился собрать ее вещи и выставить за дверь.

После заочного развода и отъезда Авроры я много раз порывался поехать за ней, задать волнующий меня вопрос «почему», представлял, что прощу ее, но так и не сделал этого. А вскоре я узнал, что она родила дочь, и в графе «отец» значился Виктор Баур. Что доказывало факт ее измены.