Книга ( Не ) любимая для Оборотня, страница 45 – Анна Кривенко

— Видимо, бывает, — пожала я плечами. — Иногда признанием служат не слова, а дела…

Последнюю фразу я родила с нервной дрожью, но, похоже, Софию она вполне устроила. Да уж, ловко я приобретаю навык изящной лжи…

— Да, ты права… — произнесла девушка, выдыхая. — Но зная своего брата, могу сказать, что он меня удивил. Насколько я слышала, вы начали встречаться совсем недавно, а он уже замужество предложил. Понимаю, что без давления родителей не обошлось, но мой брат не тот человек, кто стал бы повиноваться им без желания. Он всегда делает только то, что хочет. Заставить его слушаться принудительным образом просто невозможно…

То, что говорила Соня, было странным для меня. Неужели она не знала об ультиматуме, который поставил Никите его отец? Видимо, от сестры это всё-таки скрыли…

Через пятнадцать минут вся компания переместилась на улицу, и Никита с Максом начали колдовать над мангалом, внимательно следя за мясом. Вкусный дымок распространялся по округе, будоража обоняние.

Через час в доме накрыли стол, достали закуски, немного пива. Компания действительно оказалась хорошей. Макс сидел в стороне — весь напряженный, как пружина, и я понимала, что это исключительно из-за моего присутствия.

Блин, хотелось наорать на него и высказать все свои претензии в лицо. Но о благоразумии я всё еще помнила, поэтому молча жевала восхитительное мясо, пахнущее полем и свободой.

— Никитка и Аля, хоть вы еще и не женаты, — вдруг бодро заявила Соня, но я всё равно это скажу: «Горько!». Ребята прыснули, решив, что это была шутка с её стороны, но тут же подхватили и начали скандировать на весь дом:

— Горько! Горько!!!

Я покраснела до ушей, а Никита (мне бы такое самообладание) лишь лениво улыбнулся. Придвинулся ко мне, и я с ужасом поняла, что он не собирается отнекиваться и отступать.

К гневу на Макса присоединился гнев на Никиту, поэтому внутри меня взорвались ярость и протест.

— Только через мой труп! — процедила я сквозь зубы.

Крики мгновенно смолкли, ребята озадаченно заозирались. София спала с лица и нахмурилась, а я стремительно подскочила на ноги и, схватив у входа куртку, рванула на улицу.

Почти бегом бросилась к озеру, сгорая от стыда и гнева, и в тот же миг поняла, что… не выдержу этих шести месяцев. Я должна быть бесчувственнойскалой, бессердечным камнем, чтобы целоваться с Никитой налево и направо и при этом благодушно улыбаться. Созданная нами ложь становилась всё более противной, хотя прошло всего несколько дней с момента её «рождения».

— Аля… — раздавшийся позади голос заставил вздрогнуть, но… это был не Никита, а Макс!

Я застыла, ощущая, как перехватило дыхание.

Что ему нужно? Решил еще раз облить меня грязью?

Медленно развернулась, всеми силами держа лицо, и наткнулась на… виноватый взгляд. Макс действительно выглядел побитой собакой, а не тем гневливым петухом, которого я встретила в кинотеатре. Смотрел на меня исподлобья, щурился от ветра, опуская глаза.

— Поговорить надо… — обронил он, и я поняла, что парень серьезно смущен.

— О чём? — выдавила из себя, а Макс тяжело выдохнул.

— Извини… меня… — произнес он, явно пересиливая себя. — Я был не прав, обвиняя тебя без доказательств. Никита сказал, что это не ты вызвала полицию тогда. Я поверил ему. Поэтому говорю «прости»…

Замер, ожидая моего ответа, а я… вскипела. Да, то, что он попросил прощения, было хорошо, но… если бы не Никита и его «авторитет», мне всю жизнь пришлось бы терпеть оскорбления?