Книга Под знаком снежной совы, страница 146 – Анна Осокина

Я не знала, что ответить. Не понимала, стоит ли верить его словам. Первое возмущение схлынуло, в теле поселилась дикая слабость. Ноги не хотели держать. Я медленно сползла по стене. Алексей, не сводя с меня взгляд, аккуратно сел рядом, опершись спиной о стену. Коснуться меня он не решался.

Мы молчали долго. Тишину нарушал лишь ветер, то и дело швырявший в стекло дождевые капли. Непогода разыгралась не на шутку.

— Если это был демон, — подала я голос, совершенно лишенный всяких эмоций, — почему ты его не остановил?

— Августа, — Алексей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, — это не так просто, как кажется. Я не могу его контролировать. Могу просить, договариваться, идти на компромиссы, как было все время до этого случая. Но я не могу ему приказать, если он что-то вознамерился заполучить. Поверь, это очень страшно, когда ты никак не можешь контролировать свое тело. Когда он верховодит, в этот момент я как во сне — лишь сторонний наблюдатель.

Он говорил таким серьезным, но вместе с тем мягким тоном, с нотками невысказанного отчаяния, что я, кажется, поверила. Хотела верить. Уцепилась за эту мысль всеми силами. Ведь это означало, что мой Алеша — все еще мой. Да, его тело касалось моей подруги (подруги ли?!),но все его естество принадлежало только мне.

— Он желает ее, — хрипло сказал муж, потом прочистил горло. — Именно эту женщину. Я ощущаю отголоски его чувств. И он прекрасно знал, что ты рядом, Августа.

Голос стал сух, в нем появилась толика раздражения. Я прекрасно понимала, что направлено оно не на меня, а на нахлебника, сидевшего у него внутри. Я вспомнила, как в ту ночь, когда к нам в дом проник мой бывший доверенный или кто-то по его указке, Мефистофель сразу понял, что рядом чужой.

— Он намеренно поцеловал Антонину именно в тот момент, когда ты подошла к двери.

— Но… Алеша, я не понимаю, зачем это ему? — тихо спросила я.

Муж, почувствовав, что я сдаю позиции, придвинулся ближе, теперь его локоть задевал мой.

— Его это забавляет. — Алексей пожал плечами. — Считай, что он сейчас отдыхает. Дождался подходящей ситуации, нашел себе тело и развлекается, как ему вздумается.

Его ладонь аккуратно нашла мои пальцы и чуть сжала. Я не стала отнимать руку.

— Не знаю, что сказать и сделать, чтобы ты поверила: я говорю правду.

— Я верю тебе, — тихо отозвалась я, глядя в темноту.

Он отлип от стены и сел напротив меня. Кончиками пальцев провел по моей щеке. И уже приблизился, чтобы поцеловать, как я уперлась ему в грудь ладонями.

— Но от тебя до сих пор пахнет ее духами.

Я дремала, нахохлившись, словно во мне все еще жила птица. На подъезде к Петербургу дорога стала ровнее, и я смогла отдохнуть, не подскакивая на каждой кочке. В собственном дормезе было бы комфортнее, но я не хотела растягивать путешествие на неделю: пришлось бы постоянно давать отдых своим лошадям. А так, благодаря подорожной, которую Алексей выписал на мое имя, я использовала казенных.

Напротив сидела Тося. Я решила не менять наши планы, хотя вполне могла отказаться от поездки. Все же не каждый день застаешь лучшую подругу в объятиях супруга, пускай это был не совсем он. Доказательств у меня, разумеется, не имелось. Но, во-первых, я хотела мужу верить. А во-вторых, не желала оставлять этих двоих наедине. А если бы я решила не ехать, и Тосе не потребовалось ждать, пока я освобожусь, они путешествовали бы вдвоем. Этого только не хватало! Нет, это не ревность — это здоровая перестраховка.