Книга Под знаком снежной совы, страница 46 – Анна Осокина

Обстановка казалась простой, если не сказать — аскетичной: кровать, грубо сколоченный стол с маленькой табуреткой и простой деревянный кофр для одежды. На столе расположилось зеркало и свеча. Впрочем, зажигать ее не торопилась, как и подходить к зеркалу. Не хотела расстраиваться еще больше.

Хотя самый главный вопрос настойчиво крутился в голове и проникал куда-то в середину груди, ввинчиваясь в солнечное сплетение и не давая свободно вздохнуть: жив ли Миша?

Я положила голову на колени, слезы, не спрашивая разрешения, медленно катились по щекам и впитывались в ткань одеяла. Я слышала выстрел. В том, что убийца попал в моего друга, не сомневалась. Иначе тот не дал бы ему за мной гнаться. Вопрос был лишьв том, насколько серьезным оказалось ранение.

Сидела так несколько часов, наблюдая, как по небосклону медленно движется половинчатый светящийся диск, пока не услышала, как где-то в доме хлопнула дверь. Похоже, хозяин вернулся. Когда через несколько минут он возник на пороге, я была готова к встрече.

* * *

— Отдохнула? — начал он.

Хотя в темном углу меня вряд ли можно было заметить, он знал, что я не сплю. Неторопливо зажег свечу, поставил на стол корзину, откуда вытащил нож и белую льняную салфетку, а сверху положил хлеб, половинку маленькой головки сыра, несколько яиц, яблоко и прозрачную бутылку, судя по цвету, с молоком.

Я молча наблюдала за его действиями.

— Садись ешь, — кивнул он в сторону стола.

Я поблагодарила хриплым голосом. Поесть действительно не мешало бы, но от вида еды начало мутить.

— Простите, не могу…

Мужчина со вздохом опустился на табурет, взял яблоко и начал медленно разрезать его. Сперва на половинки, затем на четвертинки, очищая от сердцевины каждый кусочек.

— В городе был.

Я вперилась в него немигающим взглядом, все еще оставаясь в своем углу.

— В одном из придорожных трактиров на Минском тракте недалеко от Несвижа прошлой ночью трагедия случилась.

Я прикрыла глаза, ожидая услышать самое страшное.

— Неизвестные напали на заведение, убили распорядителя и одного из гостей.

При этих словах сердце ухнуло вниз. Знала ведь, была почти уверена в том, что он не выжил, и все равно горло сжал болезненный спазм.

— Сестра застреленного господина пропала без вести.

Я закрыла лицо руками. Слез не было, но отчаяние — столь глубоко, что я не могла контролировать эмоции на лице, а потому предпочла спрятаться.

— А теперь твоя очередь рассказывать, Августа. Или сейчас лучше называть тебя Ольгой?

И я стала рассказывать. С самого злополучного дня, когда узнала о смерти дедушки. И хотя, судя по кивкам головы и выражению лица, пан Тадеуш уже слышал об этом печальном известии, ни разу не перебил. Вместо этого внимательно слушал, периодически щурясь и трогая совсем короткую с легкой проседью бороду. Когда дошла до того места, как, спасаясь, одним резким движением лезвия избавила себя от большей части волос, он, прикрыв глаза и качая головой, тихо выругался.

— Что? — не поняла такойреакции. — Пан Тадеуш, что я сделала не так? Я смогла вырваться, а он, кажется, на этот раз потерял мой след. Мне удалось уйти!

— Или просто тебя отпустил. Как кошка — мышку, которой все равно никуда не деться.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась я, потихоньку слезая с кровати. От слишком долгого сидения в одной позе тело затекло и требовало хотя бы какого-то движения.