Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 29 – Александра Берг

Где-то вдалеке мерцали странные огоньки. Они пульсировали в каком-то непостижимом ритме, гипнотизируя и завораживая. Я попыталась заговорить, но звук просто растворился в этом пространстве, не оставив ни эха, ни отклика.

Задержка… Что ж, теперь я понимала, что служащий имел в виду. Это было похоже на застревание между мирами — ни здесь, ни там. Как будто сама ткань реальности замедлилась и растянулась.

Я не знала, сколько прошло времени — минуты или часы, когда туман начал сгущаться. Давление нарастало, и внезапно меня как будто выбросило из этой межпространственной ловушки.

Яркий свет ударил в глаза, и я инстинктивно закрыла лицо руками. Когда зрение адаптировалось, обнаружила себя стоящей на каменной платформе в небольшом портальном зале. Гораздо меньшем, чем в Рябиновом Кресте — всего три арки, полукругом расположенные вдоль дальней стены. Потолок поддерживали деревянные балки, на каменных стенах висели тусклые светильники, наполненные мерцающим магическим светом.

В отличие от шумных и многолюдных вокзалов, которые я покинула, здесь было практически пусто. Только пожилая смотрительница дремала за стойкой в углу, да пара местных жителей сидели на скамье у выхода, видимо, ожидая кого-то из прибывающих.

Городвстретил меня мелкой, назойливой моросью и въедливым запахом алхимических реактивов. Да, я определённо была дома.

Серебрянная долина… Казалось, она ничуть не изменилась. Её вечно хмурый, неприветливый вокзал — тому прямое доказательство.

Город, закованный в камень и стекло, где вместо буйной южной зелени — лишь мокрый асфальт и холодные витрины. Здесь не встретишь расслабленных, улыбающихся лиц. Прохожие спешили по своим делам, хмурые и сосредоточенные, будто каждый из них вынашивал в голове какой-то тайный замысел. Город алхимиков. Город артефакторов и ювелиров, где у каждого своя тайна.

Я вышла с вокзала и, поёжившись, двинулась по широкому проспекту. После удушающей южной жары здешний влажный воздух казался настоящим спасением. Дышалось свободно, но это было единственным облегчением. С каждым шагом по мокрому граниту я чувствовала, как промозглая сырость пробирается под тонкое платье, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с внутренним.

Всё здесь казалось чужим, неправильным. Серые фасады давили, а отражения в стеклянных витринах выглядели искажёнными и враждебными.

Я всем сердцем полюбила юг. Его знойное солнце, запах раскалённых каштанов и лип. Полюбила его яркие краски и неспешный ритм жизни.

Там я чувствовала себя живой. И даже то, что случилось, не смогло вытравить эту любовь. Боль, страх, предательство — всё это было. Но оно не перечеркнуло того света и тепла. Будь у меня хоть малейший выбор, я бы никогда не покинула те края. Но судьба распорядилась иначе, вернув меня в этот холодный, серый город.

Улицы, по которым я шла, были настолько безупречно ровными, словно их вычертила холодная рука равнодушного к красоте архитектора. Чёткие, бескомпромиссные границы. Здесь всё, абсолютно всё, дышало неестественной, почти стерильной правильностью.

Каменные солдаты фасадов стояли в безупречном строю, а редкие деревья, высаженные вдоль мостовых, не смели нарушить эту выверенную геометрию пространства ни единой своевольной веткой.

Эта упорядоченность служила немым напоминанием: любая ошибка, любой неверный шаг будет так же неуместен и уродлив, как сорняк на идеально подстриженном газоне.