Книга Шлейф сандала, страница 143 – Анна Лерн

Вернувшись домой, я первым делом пошла к Машутке. Девочка спала, прижимая к себе тряпичную куклу-мотанку, которую ей смастерила Прасковья. Ее глазки бегали под голубоватыми прозрачными веками, похоже малышка видела какой-то сон.

— Ну как она? — шепнула я и Прасковья покачала головой, давая понять, что порадовать меня нечем.

— Кашель мучает бедняжку. Хорошо хоть жар прошел. Уснула.

Словно в подтверждение ее словам, Машутка надрывно закашлялась и сонно заплакала.

— Пойду, молока ей согрею, — сказала я, а Прасковья бросилась утешать девочку.

Сегодня же нужно отнести ее к Никите Мартыновичу. У него знаний все-таки больше, да и лекарств полно. Но если к завтрашнему утру Машутке не полегчает, начну искать доктора.

Селиван сразу же поддержал эту идею.

— Это вы хорошо придумали. В аптеке-то всяких снадобий хоть обпейся. Как проснется Машенька, отнесу ее к Мартыновичу.

Я посмотрела на редьку с медом и грустно улыбнулась. Теперь не понадобится. Но тут раздался приглушенный кашель, и я удивленно посмотрела по сторонам. Это еще что такое?

Кхык-кхык, кхык-кхык… Это кхыканье доносилось из-за печки. Мы с Селиваном переглянулись. Прошка!

Заглянув за печной закуток, я нахмурилась. Мальчишка сидел на корточках и старательно прикрывал рот ладошкой.

— Та-а-ак… Ты, что тут делаешь?!

— Не виноват я! — сразу же запричитал сорванец, прижимая руки к груди. — Я говорил ей: не пей! Да кто ж такое лакомство пить не будет? Евдокия квас на меду сделала, а я его с погреба укра-а-ал!

— Машутку квасом напоил? — я пощупала его лоб. Слава Богу, жара не было.

— Напои-и-ил… — всхлипнул Прошка. — Наказывайте меня, чего-о-о у-у-уж…

— Марш в постель! — я хотела дать ему подзатыльник, но передумала. Ему и так плохо. Все воспитательные беседы проведу потом. — Сейчас теплое молоко с маслом пить будешь!

— Я не люблю молоко с маслом! — скривился Прошка и снова закашлялся. — Не стану пить!

— Селиван, а ну-ка выпори его хорошенько! — с полной серьезностью приказала я. — Чтоб штаны не смог надеть!

— Это я сейчас… — Селиван принялся закатывать рукава, посмеиваясь в бороду. — Скидай портки, засранец!

— Изверги-и-и! Мучители-и-и! — громче прежнего завыл мальчишка, отступая к двери. — Давайте-е-е, травите своим молоком, все вытерплю-ю-ю!Измывайте-е-есь над Прошенькой!

Ну, вот и редька с медом пригодится.

Разобравшись со своим «лазаретом», я пошла в парикмахерскую, где меня уже ждали клиенты. Кто-то обратился к дядюшке, но те, кому нужна была именно моя помощь, терпеливо ждали, сидя на лавочке.

Среди них был и Семен Степанович Яичкин. Он увидел меня, пригладил усы, поправил мундир, а после сказал:

— Разговор имеется, Елена Федоровна.

— Проходите, Семен Степанович. Пока я вас буду в порядок приводить, вы мне все и расскажете, — я поздоровалась с остальными. — Добрый день. Не устали ждать?

— Да мы бы и еще подождали, Елена Федоровна! — с улыбкой ответил один из мужчин. — Я тут сказать хотел… Возьмите мою бороду!

— Зачем мне ваша борода? — засмеялась я, не понимая, о чем он толкует.

— Дык я хочу, чтобы вы ею Жюля за пояс заткнули! Когда станете с ним умениями мерятся, я свою бороду отдам, еще и нахваливать буду!

— И мы тогда придем! — загалдели другие мужики. — Слышали ведь, что несправедливость такая! Что оговаривают вас!