Книга Шлейф сандала, страница 176 – Анна Лерн

И только дома меня вдруг посетила разумная, но не очень радостная мысль. На чье имя я буду оформлять патент? На имя погибшей? Здесь было два варианта: либо оставить это дело,либо вычеркнуть из жизни Ольгу и навсегда остаться Еленой Федоровной Волковой.

Нужно просчитать все выгоды. Но если быть честной, у Елены шансов на взлет было куда больше… Если же я в конце концов признаюсь, что являюсь Черкасовой Ольгой Дмитриевной, то потеряю всё. Пора бы признать это. Как ни крути, для меня прошлое Черкасовой ничего не значило. Я и побыла-то ею всего лишь несколько дней. В общем, обо всем нужно хорошенько подумать. Время у меня еще было.

Бытовые проблемы тоже требовали внимания. Чтобы ни происходило вокруг и в моей душе, дом оставался главным местом, где я могла отдохнуть и расслабиться. Мы купили краску и выкрасили его вместе с парикмахерской в белый цвет, хотя нам предлагали взять желтую или серую. Но от желтых фасадов уже рябило в глазах, а серая казалась унылой. Вычищенный двор, белоснежные постройки и такой же белый забор привлекали внимание своей свежестью. Я представляла, как весной высажу цветы, которые придадут двору яркости. Но до весны еще так далеко… Дождливая осень и долгая, холодная зима…

* * *

Давид спешился и с интересом огляделся. Неплохое имение. Ухоженное, с небольшим парком и цветниками. Так вот где родилась Елена… вернее Ольга Дмитриевна Черкасова.

— Значит, отсюда ты бежала, милая… — прошептал он. — Что ж, посмотрим, что с этим можно сделать…

К князю подбежал слуга и взял из его рук поводья.

— У моего коня слетела подкова. У вас есть кузнец? — спросил Давид, похлопывая жеребца по лоснящемуся боку.

— Да, барин, есть! Кузьма всё сделает! Как вас хозяевам представить?

— Князь Давид Нузгарович Эристави, — ответил Давид, и, поклонившись, мужчина окликнул женщину, которая несла корзину с бельём:

— Дунька, немедля барыне доложи, что его сиятельство прибыли! Князь Эристави!

Служанка удивлённо хлопнула глазами, и ее рот медленно приоткрылся. Такие гости здесь явно были редкостью. Но она вовремя спохватилась и, бросив корзину, побежала к дому.

Парадная дверь распахнулась еще до того, как Давид подошел к лестнице. Из них выпорхнула невысокая полная женщина в каких-то совершенно немыслимых кружевах и, присев в книксене, защебетала:

— Какой неожиданный визит, ваше сиятельство! Мы так рады, так рады! Черкасова Мария Петровна! Вдова генерал-майора Черкасова Дмитрия Фадеевича! А это мой сын, НиколайПавлович!

Она затрясла локонами, отступая в сторону, и князь увидел высокого молодого человека. Прилизанные волосы, бегающие глазки, нервные движения… Он облизнул губы, после чего растянул их в подобострастной улыбке, демонстрируя желтые зубы.

— Приветствую, ваше сиятельство! — молодой человек согнулся пополам. — Это такая честь принимать вас в нашем доме! Прошу, входите!

Князя провели в гостиную, и Мария Петровна суетливо забегала вокруг гостя, шипя на слуг:

— Вина! Принесите лучшего вина! Шевелитесь! Нерасторопные!

Наконец, она присела и жеманным жестом поправила волосы.

— Ваше сиятельство, вы останетесь на ужин? Мне кажется, погода начинает портиться.

— Если я вас не стесню своим присутствием, — ответил Давид, замечая каждую мелочь. Семья производила неприятное впечатление. Похоже, Ольге действительно здесь жилось нелегко.