Онлайн книга «Шлейф сандала»
|
— Но ведь графская дочь — это не купчиха. Не так ли? — я хитро взглянула на него. — Да, общество делает видимость, что осуждает женщин, посмевших взяться за дела. Но по большому счету это не играет большой роли. Графиня Потемкина имела в Курской губернии суконную фабрику. Кроме того, дворянство всегда пользовалось монопольным правом на производство алкогольной продукции. В числе восьми крупнейших поставщиков алкоголя еще восемьдесят лет назад былаАграфена Апраксина. Как тебе? Загорский поразил меня своей информированностью в этих вопросах. Я с восхищением слушала его, понимая, что это человек поддержит меня во всем. — Естественно, вдовам легче вести дела. А вот препятствием в твоей жизни может стать супруг, если он будет считать, что его жене недостойно заниматься подобным. — Павел Васильевич прищурился. — Между тобой и князем Эристави есть чувства? Я прав? — Ну… да… мы… — я не знала, как объяснить, что происходит между нами. А ведь правда, что? — Я понимаю… Но вот тебе мой совет: не стесняйся требовать к себе уважения. Если князь влюблен, он должен принять решение. Иначе все, что происходит между вами, становится неприличным, — Павел Васильевич стал серьезным. — Прислушайся ко мне, дочка… Кстати, если ты переживаешь о своей предпринимательской деятельности. В "Своде законов Российской империи" от тысяча восемьсот тридцать второго года закреплен принцип раздельной собственности в браке: "Имущество жены не только не становится собственностью мужа, но, независимо от способа и времени его приобретения (во время ли замужества или до него), муж браком не приобретает даже права пользования имуществом жены". Но тебе нужно знать, как к твоему желанию вести дела отнесется человек, с которым ты захочешь соединить свою судьбу. Чтобы потом не столкнуться с непониманием и претензиями. Загорский оказался очень умным и рассудительным человеком. А еще, к моему удивлению, он не был зашорен и воспринимал жизнь с интересом. Граф явно мыслил глобально, что в свою очередь, освобождало его от стандартных рамок. Мои страхи быть непонятой развеялись, словно дым от осенних костров… * * * Нино не могла успокоиться. Ее душили рыдания, а еще ужасное чувство безысходности. Она не хотела замуж за какого-то незнакомого мужчину! Разве можно вот так вот просто отдать человека в чужой дом, в чужую семью?! Девушке тяжело было представить, как за ней приедет выбранный отцом и братом жених, отвезет ее в церковь, а потом уложит в постель… Станет раздевать, трогать… — О не-е-ет… — снова зарыдала Нино, падая лицом в подушку. У нее в голове вдруг промелькнула неприятная мысль: «А что ты хотела сделать Давиду? Он ведь чувствовал бы то же самое». Девушка перевернулась на спину и, словно оправдываясь, прошептала: — Это несовсем так… Софья милая… у нее чудесный характер… В конце концов, Давид знал ее! Она бы сделала его счастливым! Девушка обхватила себя руками. Страх накатывал на нее волнами. Нет, она не выйдет замуж! Не выйдет! Лучше уж голод и холод! Нино бросилась к шкафу, быстро надела на себя теплые вещи, засунула в ридикюль деньги и вылезла в окно. Бедняжка даже не догадывалась, что ночная улица — это не романтическое место из женских романов. Где каждую молодую беглянку обязательно спасал благородный красивый аристократ с томной поволокой пылающих страстью глаз… |