Книга Шлейф сандала, страница 271 – Анна Лерн

Как только девушка ушла, Кэто поднялась и подошла к комоду. Выдвинув ящик, она достала два футляра. Нежно погладив их, женщина улыбнулась сквозь слезы и открыла футляр большего размера. В нем лежало красивое бриллиантовое колье. Безупречной чистоты камни ожили под солнечным светом, засияв всей своей глубиной и великолепием. Во втором футляре были серьги с бриллиантами и голубыми сапфирами.

В дверь постучали.

— Бэбиа, вы звали меня?

Кэто обернулась. Силуэт правнука расплывался из-за слез, застилавших глаза.

— Да… да… я хотела поговорить с тобой…

— Что случилось?! Почему вы плачете? — Давид бросился к ней. — Это из-за Нино? Вы снова хотите сказать мне, что не стоит выдавать ее замуж? Если это так, то можете успокоиться. Тенгиз Фицхелаури не собирается жениться на ней. Он уехал из нашего дома невероятно оскорбленным! Я еще не знаю, что сестра сказала Тенгизу, но она очень пожалеет об этом!

— Нет, я не хочу разговаривать о Нино, — покачала головой Кэто. — Не сейчас… Дорогой, я хочу, чтобы ты подарил вот это своей Елене.

Князь изумленно уставился на драгоценности, которые протягивала ему прабабка. Она посмотрела на него и, увидев, как он удивлен, продолжила:

— Эти украшения принадлежали матери твоего прадеда. Этери Эристави. Она всегда любила меня… Особо близки мы стали под конец ее жизни. Кроме меня у Этери никого не осталось. Дэдамтили (свекровь) подарила их мне и попросила, чтобы я передала украшения женщине из нашего рода. Но ни я, ни Хатуна не родили дочь… Поэтому драгоценности должны были достаться Нино.

— Бэбиа… — Давид был в шоке от происходящего.

— Прошу, не перебивай меня, Датико, — старая Кэто прижала к его губам сухие пальцы, унизанные перстнями. — Нино не имеет права носить украшения этой святой женщины. Я знаю, что Этери поддержала бы меня. Потом, когда у вас родится дочь, вы передадите украшения ей…

Давид не стал больше возражать. Он видел, как это важно для Кэто. Это было ее решением.

— Дзалиан мадлобэли вар, бэбиа…(я вам очень благодарен, бабушка).

— Раме ар игхирэба, Датико (не стоит), — женщина крепко обняла его. — Гису рвэбт тквен бэдниэрэба. (желаю вам счастья). А теперь иди, я хочу побыть одна.

Первый снег начался совсем неожиданно. Тяжелая туча нависла над городом, будто шапка из овчины, и стало как-то неестественно тихо. После полудня с неба начали срываться крупные снежинки, медленно опускаясь на мерзлую землю. Снег укутывал дома, деревья, людей, и все становилось сказочным, как в “Щелкунчике” Гофмана.

Артемий, управляющий и Эмиль уехали в Англию. И теперь Дора постоянно грустила. Особенно на девушку нападала хандра, когда она смотрела на Арсения. Молодой человек чувствовал себя уже намного лучше. Он посвежел, болезненная худоба ушла, и у него даже начали появляться кое-какие воспоминания. Это немного пугало Дору. Ей казалось, что если Арсений вспомнит, что происходило между ним и братом, то непременно возьмется за старое. Но я так не думала. Он пережил много неприятных моментов, которые должны заставить его переосмыслить свою жизнь. Да и благородный поступок по отношению к Нино говорил о многом.

А еще в здании, где я собиралась заняться производством духов, побывала комиссия из министерства. Четверо строгих мужчин осмотрели все до каждого флакона, задали мне тысячу вопросов и отбыли. Я даже не успела понять, какое на них произвела впечатление.