Книга Шлейф сандала, страница 95 – Анна Лерн

— Истинно говорите, Еленочка Федоровна! — мальчишка расцвел. — У нас не козюльник, а парикмахерская!

Евдокия с Акулиной приготовили шикарный ужин, и мы всей семьей устроились на кухне. Даже Прасковья с Танечкой были здесь. У меня душа радовалась, когда я смотрела на Тимофея Яковлевича. Дядюшка перестал вредничать и вел себя прилично. Даже пытался шутить.

Но серьезную беседу по поводу поведения я со слугами все-таки провела.

— Я хочу поговорить о наших с вами отношениях, — я начала с этих слов, потому что действительно считала, что между нами были дружеские отношения. — Мне не нравится, что порой вы ведете себя очень невежливо, панибратски. Мы с вами можем шутить, можем обсуждать любые вопросы, но при посторонних нужно быть сдержаннее. Иначе чужие люди могут подумать, что вы не уважаете меня. Вы понимаете, о чем я толкую?

— Конечно, понимаем, — ответил Селиван, хотя как раз к нему у меня претензий не было. — Некоторым стоит прикусить языки.

Акулина с Прошкой потупили глаза, прекрасно понимая, что в первую очередь это касается именно их.

— Чего молчите? — мужчина отвесил Прошке легкий подзатыльник. — Вы поняли, что вам Елена Федоровна сказала?

— Да поняли, поняли! — мальчишка обиженно надулся. — Слова больше не скажу! Просить станете, а не скажу!

— Ну не дуйся! — засмеялась я. — Ты ведь умный парень.

На этом наш разговор закончился, потому что в дверь парикмахерской громко постучали.

— Кого это в такое время принесло? — удивился Тимофей Яковлевич. — Время уже позднее для стрижки!

— Я открою, — Селиван поднялся и вышел из кухни.

Я последовала за ним, размышляя, кто бы это мог быть. Может опять кто-то опробовал «чудодейственное» средство для роста волос.

Но это было еще интереснее и неожиданнее. Когда Селиван открыл дверь, я увидела слугу в красивой униформе. Он что-то держал в руках, обтянутых белыми перчатками.

— Это для госпожи Волковой, — сказал мужчина, протягивая то, с чем пришел. — От его сиятельства Давида Эристави.

Когда за посыльным закрылась дверь, я окинула удивленным взглядом нечто, накрытое темным шелком и большую корзину. Ее содержимое тоже было скрыто под красивой вышитой тканью.

— Куда это? — Селиван растерянно взглянул на меня.

— Поставь сюда, — я кивнула на один из столиков. — Сейчас посмотрим, что нам принесли…

Осторожно сняв шелк, я ахнула. Это была красивая клетка с двумяжелтыми канарейками. Они сидели на тонких жердочках и смотрели на меня темными бусинами глаз.

— Какая прелесть… — протянула я, приходя в восторг, словно ребенок, но тут же задалась вопросом. Для чего он это делает? Решил подкатывать при помощи подарков?

Я сдернула с корзины ткань и покачала головой. Выпендрежник! В ней лежал букет нежно-розовых роз и фрукты. Яркие лимоны, по-летнему солнечные апельсины, бархатные персики и даже ананас. Сверху всего этого великолепия белел конверт, в котором, видимо, были стихи или романтическая проза. И вряд ли их авторство принадлежало отпрыску грузинского князя.

— Ну, дела… — протянул Селиван, приподняв густые брови. — Барышня, вы думаете, можно принимать эти подарки? Ничего дурного в этом нет?

— Отнеси все на кухню, я сейчас приду, — мне не терпелось прочесть послание, оставленное Давидом. — Мне подумать нужно.

Он кивнул и молча, вышел, прихватив клетку с корзиной.